Чтение онлайн

Где ты теперь, моя Надин?

Неужто мы не будем вместе?

Впереди уже было видно, как четыре линии машин, направлявшихся на запад, исчезают в темной арке туннеля Линкольна, и теперь уже с настоящим страхом Ларри отметил, что в туннеле не горят фонари. Они позволят ему дойти до середины, а потом начнут шевелиться… оживать… он услышит, как хлопнут дверцы… раздадутся шаркающие шаги…

Его бросило в пот. Где-то вверху хрипло закричала птица, и Ларри подпрыгнул от неожиданности. «Какой же ты дурак», — сказал он сам себе. Все это детские фантазии и страшилки, вот что это такое. Единственное, что нужно делать, это придерживаться пешеходной дорожки, и через несколько минут ты уже будешь…

… задушен бродячими мертвецами. Ларри облизнул пересохшие губы и попытался рассмеяться. Но это у него получилось плохо. Он сделал пять шагов вперед и снова остановился. Слева от него стоял «кадиллак», из которого на Ларри уставилась женщина с почерневшим лицом тролля. Нос ее был расплющен о стекло. Кровь и слизь залепили окно. Мужчина, сидевший слева от нее, склонился над рулем, будто искал что-то на полу. Все стекла машины были задраены, там, наверное, было душно, как в теплице. Если он откроет дверцу, подумал Ларри, то женщина выпадет и разобьется о тротуар, как переспевшая дыня, и запах будет теплый, парообразный, влажный — запах разложения.

Так будет пахнуть в туннеле.

Внезапно Ларри развернулся и быстро побежал назад, ощущая, как ветерок осушает испарину, выступившую на лбу.

— Рита! Рита, послушай! Я хочу…

Слова застряли у него в горле. Риты нигде не было. Тридцать девятая улица была пуста. Ларри перебежал с одной стороны на другую, проскальзывая между бамперами и капотами автомобилей, такими горячими, что, кажется, дотронься — и обожжешь кожу. Но противоположная сторона улицы также была пуста. Сложив ладони рупором, он позвал:

— Рита! Рита!

Ему ответило только мертвое эхо: «Рита… ита… ита… ита…»,

К четырем часам дня темные тучи начали собираться над Манхэттеном, отдаленные раскаты грома накатывались на городские скалы. Молнии острыми вилками сверкали над зданиями. Как будто сам Господь Бог решил попугать жалкую горстку оставшихся в живых и выманить их из укрытий. Свет стал желтым и призрачным, Ларри не нравилось это. У него сводило внутренности, и когда он закурил, сигарета дрожала в его руке так же, как чашка с кофе в руках Риты сегодня утром.

Ларри присел у входа в туннель, опершись на низкие поручни. Рюкзак он положил на колени, а двустволку поставил сзади, прислонив ее к ограждению. Он надеялся, что Рита, испугавшись, скоро вернется, но она не появлялась. Четверть часа назад он перестал выкрикивать ее имя. Эхо измотало его вконец.

Снова пророкотал гром, теперь уже ближе. Прохладный бриз погладил его по спине, к которой от пота прилипла сорочка. Он должен был не мешкая войти в туннель и во что бы то ни стало одолеть его. Если он не наберется мужества, то ему придется провести в городе еще одну ночь, а это значило возвращаться на сто сорок кварталов севернее.

Ларри пытался реалистично думать о туннеле. Там не было ничего, что могло бы напасть на него. Он забыл взять большой фонарик — Господи, невозможно учесть все! — но у него в кармане лежала зажигалка, к тому же между проезжей частью и пешеходной дорожкой была перегородка. А все остальное… мысли об этих мертвецах в машинах, например… это же было чистейшей воды паникерство, сюжет, достойный разве что книжки комиксов, это было все равно, что бояться увидеть привидение в шкафу. Если это единственное, о чем ты можешь думать, Ларри (он читал сам себе нотацию), тогда ты не подходишь этому новому миру храбрых. Абсолютно. Ты…

Вспышка молнии расколола небо прямо над его головой, заставив зажмуриться. Затем последовал оглушительный раскат грома. Ларри бессвязно подумал: «Первое июля — это день, когда полагается лакомиться сладостями на Кони-айленд и уплетать хот-доги, следя за счетом матча. Сбить три деревянные кегли одним шаром и выиграть куклу. Фейерверк вечером…»

Холодная капля дождя упала ему на лицо, вторая, ударив по шее, затекла за ворот. Дождинки размером с десятицентовик забарабанили вокруг него. Ларри встал, вскинул на одно плечо рюкзак, а на другое винтовку. Он еще не мог решить для себя, в какую сторону идти — вернуться на Тридцать девятую улицу или войти в туннель. Но ему нужно было где-то укрыться, потому что дождь перешел в ливень. Снова загрохотал гром, заставив его вскрикнуть от ужаса — этот звук ничем не отличался от рева, издаваемого далекими доисторическими предками два миллиона лет назад.

— Ах ты трус проклятый, — сказал он себе и рывком бросился к туннелю, вбирая голову в плечи. Дождь лил сплошной стеной, вода стекала с волос Ларри. Он пробежал мимо женщины с расплющенным носом в «кадиллаке», пытаясь не смотреть, но все равно заметил ее боковым зрением. Дождь барабанил по крышам машин, как джазовая ударная группа. Он лил с такой силой, что дождинки отскакивали назад, создавая вокруг влажное марево.

На секунду Ларри остановился перед входом в туннель в нерешительности и страхе. Но начался град, и это придало ему смелости. Градины были огромными, жалящими. Снова раздались раскаты грома.

«Ладно, — подумал он. — Ладно, ладно, ладно. Убедили». И он вошел в туннель Линкольна.

Внутри было намного темнее, чем можно было себе представить. Поначалу входная арка посылала слабый свет, освещая дорогу впереди него, и Ларри увидел множество машин, притиснутых бампер к бамперу Должно быть, это было ужасно — умирать здесь, подумал он, когда клаустрофобия с навязчивой нежностью стала обнимать его цепкой рукой, сначала лаская голову, а потом начав сжимать виски. Это должно быть действительно плохо, это должно быть чертовски страшно, страшил даже бело-зеленый кафель, которым были выложены стены туннеля. Справа смутно виднелись перила ограждения, тающие в глубине. А слева, с интервалом в тридцать или сорок шагов, шли огромные несущие колонны. Надпись советовала ему «НЕ ОБГОНЯТЬ». С потолка туннеля свисали погасшие темные лампы и невидящие стеклянные глаза телекамер. По мере его продвижения вперед свет тускнел, пока Ларри стал различать только еле уловимые вспышки хромированных деталей. А потом свет вообще исчез.

Ларри порылся в кармане, достал зажигалку, чиркнул колесиком. Огонек был настолько слабым, что скорее увеличивал его тревогу, чем уменьшал ее. Даже если огонек будет гореть все время, которое ему понадобится на преодоление туннеля, он все равно обеспечивал видимость в радиусе не больше шести шагов. Ларри убрал зажигалку в карман, продолжая идти, скользя рукой по поручням. Здесь тоже обитало эхо, и оно нравилось ему намного меньше, чем то, которое преследовало его снаружи. От звуков эха казалось, будто кто-то воет позади него… преследует его. Ларри останавливался несколько раз, резко оборачиваясь и расширив глаза (но ничего не видя), прислушиваясь, пока эхо не замирало вдали. Чуть погодя он снова пускался в путь, ощупью прокладывая себе дорогу в потемках, не отрывая каблуков от цемента, чтобы не провоцировать эхо.