Чтение онлайн

— Хорошо сформулировано, Бредшоу, — сказал Тевор-Браун. — Я уверен, что предложения Хэвн-Херста покажутся вам чрезвычайно интересными, если, конечно, вы любитель романов ужасов.

Сафед, Палестина

После истории с «Исходом» генерала Брюса Сазерленда уволили в запас сразу и без шума. Он отправился в Палестину и поселился на южном склоне горы Канаан, неподалеку от Сафеда, древнего города в Северной Галилее, у самого входа в долину Хулы.

Казалось, он обрел покой после долгих лет душевных мук, наступивших со смертью матери. Наконец его перестали мучить ночные кошмары. Сазерленд купил роскошную виллу. Во всей Палестине не найдешь местечка с таким чудесным воздухом, а благодаря свежему ветерку даже летом здесь не ощущалась жара. Стены его особняка были отштукатурены и выбелены известью, крыша выложена красной черепицей, полы — плитками. Дом был со вкусом обставлен в средиземноморском стиле. За домом на целых четыре дунама поднимался террасами склон горы, где Сазерленд разбил роскошный сад. Главной гордостью бывшего генерала стали четыреста кустов роз.

Из сада открывался чудесный вид на Сафед, расположенный по ту сторону долины. У подножия горы начинались извилистые улицы, которые вели к Акрополю, расположенному на самой вершине, на высоте около тысячи метров над уровнем моря. Как и многие крепости, Акрополь в Сафеде служил когда-то цитаделью евреев, восставших против греков и римлян.

Сазерленд проводил время, ухаживая за розами, — его сад считался самым красивым в стране. Он разъезжал по святым местам, изучал иврит и арабский, с наслаждением бродил по кривым, запутанным переулкам Сафеда. Это был поразительный город. Его по-восточному узкие улицы, построенные без всякого плана, прижимались к горе. Дома теснились беспорядочно, придавая городу неповторимое очарование, — у каждого собственная архитектура, причудливые решетки, окна, двери и балконы; людям оставались лишь узкие проходы между ними.

Еврейские кварталы, занимавшие не более десятой части города, населяли евреи-ортодоксы, жившие в ужасающей бедности на пожертвования единоверцев. Они строго следовали каббале, еврейскому мистическому учению. Старики проводили целые дни над священными книгами и в молитвах; их облик был красочен, под стать городу. Они бродили вдоль лавчонок, одетые в чужеземные одежды, жалкие остатки некогда роскошных шелковых нарядов. Тихие и миролюбивые последователи каббалы из Сафеда натерпелись больше других в дни погромов, учиненных поклонниками иерусалимского муфтия: они не смогли постоять за себя.

История этой секты — одно из наиболее грустных свидетельств стремления евреев к Святой Земле. Крестоносцы изгнали евреев, но после разгрома крестоносцев каббалисты вернулись в Сафед и с тех пор жили здесь из поколения в поколение. Кладбищу, где покоятся великие знатоки каббалы, уже четыре или пять столетий. Каббалисты верят: кто похоронен в Сафеде, тот отправляется прямо в рай.

Сазерленд без устали бродил по кривым улочкам, где на каждом шагу попадались маленькие синагоги, наблюдал за прохожими, слушал легенды о раввинах и каббале.

Арабская часть города состояла из обычных покосившихся лачуг, каких полно в любом палестинском селении. Но чудесный климат и живописная местность привлекли сюда и многих помещиков, которые построили в городе великолепные просторные дома. Подобно тому как гору Канаан занимали особняки состоятельных евреев, в Сафеде жило немало богатых арабов. У Сазерленда были друзья и тут, и там.

В подтверждение способностей арабов строить на чужих руинах в кварталах Сафеда красовались остатки средневековых зданий, приспособленные к современным нуждам. Колоритно выглядела мечеть дочерей Иакова, построенная на развалинах монастыря венгерских крестоносцев.

Жемчужиной Сафеда был Акрополь. Извилистые тропы вели мимо древней крепости и развалин еврейского форта. А с вершины, заросшей хвойными деревьями, открывалась великолепная панорама от Тивериадского озера на юге до долины Хулы на севере, между которыми протекал Иордан. На горизонте вздымался Хермон, а на западе, по ту сторону Мерена, виднелись горы и долины Галилеи.

Раз в год евреи поднимались на эту гору, чтобы зажечь костер. Этот сигнал передавался с вершины на вершину, когда еще не существовало календарей и даты великих праздников определяли главные раввины. Костры, которые зажигали — сначала на вершине горы в Иерусалиме, а затем на горах Табор и Гильбоа, в Сафеде, — оповещали о наступлении нового года всех евреев, даже тех, кто томился в вавилонском плену.

Единственным, что нарушало гармонию чудесного пейзажа, была неуклюжая бетонная громадина тагартова форта, расположившаяся у шоссе, что поднималось на гору Канаан. Крепость была хорошо видна из особняка Сазерленда.

Генерал путешествовал по северу страны: ездил в Тель-Хацор у границы с Ливаном, к могиле Эсфири у Форт-Эстер, к могиле Иисуса Навина у Абу-Йеши и однажды случайно попал в Ган-Дафну. Он быстро подружился с доктором Либерманом и Китти Фремонт. Оба — Сазерленд и Китти — были рады возобновить старое знакомство. Вскоре Сазерленд превратился в покровителя детей и находил в этом огромное удовлетворение. Китти частенько ездила к нему в гости вместе с детьми, нуждавшимися в смене впечатлений после тяжелых душевных травм.

Однажды днем Сазерленд вернулся из Ган-Дафны и с удивлением застал дома своего бывшего адъютанта, майора Фреда Колдуэлла.

— Вы давно в Палестине, Фредди?

— Недавно приехал.

— Где сейчас служите?

— При штабе в Иерусалиме. В контрразведке. Мои функции — связь с Си-Ай-Ди. У нас идет реорганизация. Представьте себе, есть сведения, что кое-кто из наших сотрудничает с Хаганой и даже с маккавеями.

Сазерленд вполне представлял себе это.

— Впрочем, сэр, я приехал к вам не только чтобы засвидетельствовать почтение, хотя, конечно, намеревался побывать у вас и справиться о здоровье. Повидаться с вами мне поручил генерал Хэвн-Херст.

— Вот как?

— Вам, вероятно, известно, что мы проводим операцию «Глушь» по эвакуации из Палестины всех англичан, без которых можно обойтись.

— Да, я слышал, только при мне ее называли операцией «Чушь», — ответил Сазерленд.

Фредди вежливо улыбнулся и откашлялся.

— Генерал Хэвн-Херст просил меня узнать, какие у вас планы.

— У меня нет никаких планов. Я нахожусь дома и никуда не собираюсь.

Фредди нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

— Может быть, я выразился недостаточно ясно. Генерал Хэвн-Херст велел передать вам, что, когда все лишние англичане покинут страну, он не сможет больше отвечать за вашу безопасность. Если вы останетесь, это может причинить нам хлопоты.

Сазерленд понимал, что за словами Колдуэлла скрывается нечто иное: Хэвн-Херст хорошо знал его симпатии и боялся, как бы отставной генерал не начал сотрудничать с Хаганой. По сути дела, он предлагал Сазерленду убираться из Палестины.

— Передайте генералу Хэвн-Херсту, что я благодарен за заботу и что мне совершенно ясна его позиция в этом вопросе.

Фредди попытался настаивать, но Сазерленд встал, поблагодарил его за визит и проводил к крыльцу, где в штабной машине Колдуэлла ждал сержант. Генерал проследил, как машина спускается по шоссе в сторону тагартова форта. Как всегда, Фредди не справился с поручением: уж очень неуклюже он передал предостережение Хэвн-Херста.