Искатель, 1961 №5
Шрифт:
Но перед глазами стоял только бирюзовый тусклый свет да цветастые тени.
— Объясни, почему, нет.
Виктор почти не сомневался уже, что это очередной кошмар, но на всякий случай сказал:
— Там ведь люди! Они сгорят…
— Ты, говорил, что, они, могут, уничтожить, много, других, разумных.
— Нельзя! Нельзя сжигать людей! — крикнул он.
Сапиенсы молчали.
Виктора начала бить нервная дрожь. Неужели это не сон? Ему мучительно захотелось проснуться. Пусть даже здесь, на корабле, пусть все будет так, только бы не было этих слов!..
— В, тебе, говорят, чувства, не, разум, — оказала машина.
И Виктор исступленно закричал:
— Нельзя!.. Поймите это! Нельзя сжигать живых!
Долго, очень долго тишина стояла, как мучительное испытание.
— Тебе, объяснит, Луч, Мысли, — сказала, наконец, машина.
Виктор теперь только заметил его. Луч Мысли неподвижно висел у самой перегородки, внизу. Сапиенсы надели на него продолговатый прибор с проводами. Машина снова заговорила. Слова она произносила четко, но с большими паузами. Лучу Мысли было плохо. Виктор едва понимал его, но кое-что схватил лихорадочно возбужденным умом.
Луч Мысли сказал, что предложенное решение было выводом логики. Его сообщила логическая машина корабля. Сапиенсы, как всегда, назначали для контроля Совет Оппонентов. Одним из них был Луч Мысли. Вторым был тоже один из мудрейших сапиенсов. Третьим оппонентом назначен человек с Земли. Возражение даже одного из Оппонентов лишало решение логической машины действия. Теперь все зависело от того, что скажет человек с Земли. Через два часа он должен решить окончательно. Корабль пока начнет приближаться к Земле…
— Думай, — сказала машина и умолкла.
Тени начали редеть, растворяясь в зеленовато-голубом мраке.
— Вы меня не поняли! — крикнул им вслед Виктор.
Аквариум опустел.
Два часа!
Сапиенсы велели ему думать два часа…
О чем?..
Виктор снова прилег. Больно заныло плечо.
Все, что говорил ему Луч Мысли, он прекрасно понимал. Да и кто же из людей этого не знал? Разве не бросил им еще десятки лет назад потрясенный Александр Блок: «В последний раз опомнись, старый мир!»?
Его охватил дурманящий жар. Сапиенсы не знают всего, что знают люди. Он должен доказать им, должен…
Но как?
Они предлагали стереть темные пятна, которые остались еще на Земле. Но там ведь не пятна, там люди! Сотни миллионов людей!
И тут же на секунду мелькнула мысль.
«А Роберт и его хозяева?!»
Такие могут вовсе обезуметь! «Включай!»… Разве же плохо обезопасить раз и навсегда человечество от них?
Но там ведь еще и Сюзанна! «Думайте обо мне иногда», — сказала она ему. Там миллионы людей — из числа тех, что присылали ему телеграммы… Там народ, главный обитатель этих территорий… И не такими способами раз решают коммунисты классовые конфликты!
Он провел рукой по лбу…
— Два, часа, прошло, — отчетливо сказала машина.
Виктор приподнялся, сел на кровати, посмотрел на прозрачную перегородку, поискал глазами за ней, в глубине…
— Где Луч Мысли? — спросил он.
Ему вдруг показалось, что Луч Мысли за эти два часа мог умереть. Шершавый комок стал в горле.
— Лучу, Мысли, плохо, — пришел запоздалый ответ.
— Почему, у, тебя, из, глаз, течет, вода. Почему, машина, не, переводит, звуки.
Он вздохнул, усмехнулся. Неожиданно к нему пришло решение.
Он расскажет им историю людей. Историю людей, а не убийц.
Он торопливо надел на голову приемник аппарата.
Мысли были сейчас ясными, как никогда. Он увидел картины, такие же яркие, рельефные, как и те, что когда-то передавал ему Луч Мысли.
Из обрывков воспоминаний, из старых картин и книг, дополненных воображением и мечтой, как живой, встал перед ним Спартак. Обливаясь кровью, он упал на одно колено, ужасный и прекрасный в своем человеческом гневе и любви ко всему человеческому…
В огромном зловещем костре на Кампо де Фьоре — площади Цветов — горел Джордано Бруно, окруженный черными монахами, его взгляд был устремлен вверх, к голубому небу, тайны которого он открывал людям…
…Виктор говорил быстро, громко, опасаясь, что не успеет, что сапиенсы не поймут его. Завтра же они могут улететь, и разумные существа во вселенной долго еще будут считать, что Землю населяют полудикие непонятные создания, так называемые люди…
Это и есть история людей — нескончаемое движение вперед. И это все лучшее, самое светлое, непреодолимое пробило, наконец, себе широкую дорогу в октябрьском Петрограде, в гигантском многолетнем сражении с фашизмом… И теперь оно уверенно господствует на Земле, определяя будущее людей уже сейчас. Уже сейчас — сегодня, завтра и всегда!
Разумные должны это понять!
История людей — не только история дикости. Это история движения от дикости к разуму…
Люди нашли уже красоту и разум везде, нашли их и в отношениях между людьми.
Разум на Земле скоро, совсем уже скоро победит во всем!
Виктор остановился, передохнул, хотел что-то говорить еще и почувствовал, что больше не может. Сапиенсы внимательно слушали. Собрав последние силы, он все же сказал, раздельно произнося слова, невольно подражая интонации машины:
— Поэтому, я, не могу, утвердить, решение, вашей, машины. Это, было, бы, дикостью, недостойной, людей…
ЗАКОН ЛЮДЕЙ
Сапиенсы больше не могли оставаться. Корабль улетал.
А Виктор не мог возвратиться на Землю. Он просто не вынес бы этого полета. Слабый огонек жизни, который сапиенсы с трудом зажгли в нем, надо было беречь.
Виктор улетал с сапиенсами. Теперь Виктор все дни торопливо писал. Он писал в том же бортовом журнале, в котором и раньше вел записи своих бесед с сапиенсами. Журнал они положат в космолет, наглухо закроют люк… Сапиенсы сбросят космолет так, чтобы он упал в море, и просигналят об этом людям. Журнал вернется на Землю… Что ему сделается? Он все выдержит, он не живой…