Чтение онлайн

Выходя из здания управления сержант Ермолаев ткнул капитана Костюрина локтем в бок.

— Ну что, Рудольф Никодимович? Бортанулись мы с тобой, а?

— Ты о чем?

Костюрин неожиданные уколы держать умеет. Первая реакция на любой вопрос, особенно если в нем угадывается упрек бывает самой простой: глубокое недоумение.

— «А 101 ГБ». Это тот самый черный сундук на колесах. Помнишь, ты мне объяснял?

— Что?

— В отношении букв «ГБ».

— Ты уверен, что это был он?

Давай заглянем в записи. Мы же номер отметили…

— Ладно, ладно, потом.

Но Ермолаев тоже не лопушок. Он уже понял — капитан темнит, петли сбрасывает.

— Не, не. Давай сейчас.

Костюрин с тяжелым вздохом вынужден был признать: да, он прокололся.

— Ладно, что этот «101 ГБ» — я помню. А дальше?

Ермолаев на лету по одному тону старшего угадывает, какую тактику надо избрать. Добровольно признаваться, что видели угоняемый самоход, а мер к задержанию не приняли — это обещало немедленный крупный втык. Загонят в задницу ершик для чистки пистолетов и провернут два раза, чтобы навек запомнили.

Если промолчать, потом энергично поработать — еще можно найти следы. Тогда обеспечена благодарность. Может, и денежка капнет в ладошку в виде премии за старание и бдительность.

— Дальше? Дальше погоним по трассе. Мы примерно знаем, куда эта «джипа» катила. Там все дороги тупиковые. Пошукаем, может, найдем.

А что, разумно. — Костюрин не думал сопротивляться. И они поехали в вольный поиск по своему законному участку.

Проехав пост ГАИ, выбрались на гребень увала. Дорога оттуда вела вниз в живописную долину. Слева на горизонте синела линия дальнего леса, который тянулся на многие сотни километров к северу. Справа лежали сельскохозяйственные угодья — непаханная второй год земля и заливные луга.

Обычно отсюда, сверху, водители катили вниз с ветерком, не думая об опасностях. А опасности были. За линией кустарников, тянувшихся вдоль обочин шоссе, дорога делала два крутых виража — «змейку», как называли этот участок инспектора ГАИ. Здесь разогнавшийся самоход нередко отказывался подчиняться хозяину-лихачу и летел через крышу через кювет под откос.

— Езжай по-тихому, — предупредил Костюрин Ермолаева.

Было это предупреждение интуицией розыскника или осторожностью не желавшего рисковать собой пассажира — угадать не просто. Позже Ермолаев объяснял, что принял слова капитана как второй вариант, а сам Костюрин придерживался первой версии: «Я так и думал, что мы что-то найдем».

Первым пропавший джин заметил Костюрин. Машина виднелась справа от полотна дороги глубоко под откосом, поросшим густым бурьяном.

— Придержи!

Костюрин подал команду резко, словно продолжение движения угрожало им опасностью. Ермолаев ударил по педали тормоза. Колеса зло пискнули: их патрульная «Волга» не любила, когда ее насиловали резкими движениями.

— Что там?

— Это мы еще будем посмотреть. — Костюрин явно торжествовал победу. — Это надо пощупать…

Выйдя из машины, он на всякий случай растегнул кобуру пистолета, вынул «Макаров». Передернул затвор, загоняя в ствол патрон. Щелкнул флажком предохранителя. Снова сунул оружие в кобуру и легкими шагами вприпрыжку двинулся вниз по склону оврага.

Ермолаев выбрался из-за руля. Обошел «Волгу» со стороны капота и остался на шоссе, готовый в случае чего прикрыть товарища.

Костюрин спустился в овраг, обошел вокруг машины, махнул рукой сержанту, приглашая его подойти. Когда тот был рядом, капитан уже знал, что делать.

— Надо подогнать тягач. Выдернем тачку на шоссе, и полковник ГАИ получит что ему так хотелось.

— Сразу и дернем? А если подумать, как эта тележка сюда закатилась?

— Долго ли умеючи? — Капитан находился в легком, приподнятом настроении. — Гнали, не справились с управлением. Не докрутили руля и — амба! Копец!

— Кто гнал-то? — В вопросе скрывалась подковырка, но Костюрин ее не уловил.

— Угонщики.

— Серьезно? — Ермолаев ждал именно такого ответа — Teперь смотри сюда. На что обратил внимание?

— Ну? — Не зная, что увидел сержант, Костюрин не пожелал подставляться.

— Ключ зажигания…

— Ну?

Костюрин собирался сунуться внутрь машины и даже протянул руку к ключу, но Ермолаев шустро ее перехватил и грубо отвел в сторону.

— Не лапай! С угоном что-то не вяжется.

— Почему?

— Откуда у угонщика хозяйский ключ? Да еще с брелоком? Мы сколько угнанных тачек видели? Десять? Двадцать? И у всех из замков выдраны провода. Верно?

— Ну.

Прямой телефон у губернатора звонит редко, да метко. Беспокоить шефа по пустякам нижестоящим чиновникам не позволяет воспитанность, а уж коли у кого из них потянулся пальчик к заветной трубке — то жди, такую дулю выложат — мало не покажется.

В этот раз звонил начальник областного управления внутренних дел полковник Рылов.

— Тут, Леонид Викторович, у нас, как бы это поточнее сказать, возникло… В общем тут… — Немцев понял — Рылова прохватила «медвежья» болезнь, и он ищет формулу, чтобы хоть как-то позолотить горькую пилюлю, предназначенную губернатору. Если бы подобные закидоны проистекали из одного лишь стремления не портить ему настроение, Немцев не обращал бы на них внимания, но он прекрасно понимал все эти речевые памперсы или гигиенические «прокладки с крылышками». Рылов укладывает в свои подштаники, чтобы удар по заднице за плохие известия ощущался не так сильно.

— Ладно, кончай выплясывать. — Немцев торопился и потому не скрыл раздражения. — Мне некогда. — Сам же поспешил высказать предположение. — Опять взрыв?

Взрывы в последнее время стали головной болью для властей предержащих не только в столице, но и в других городах. Немцев, отродясь не занимавшийся подрывным делом, научился исчислять мощность прогремевших выбухов в тротилловом эквиваленте и щеголял словечками из лексикона саперов: «растяжка», «безоболочечный заряд», «замедлитель взрывателя», «СВУ» — самодельное взрывное устройство…