Чтение онлайн

Хедвиг радостно ухватилась за новую тему разговора:

— Так уж повелось. Думаю, потому, что все ее любят. К ней в дом приходит тот, кому грустно, кому весело и тот, кому просто хочется выпить чашечку кофе.

— Она очень славная, — согласилась Виви Анн. — В Ронсте как-то пусто, когда ее здесь нет.

Адель Ренман по крайней мере с виду остыла и темпераментно помахивала сигаретой.

— Я никак не думала, что она все же уедет, ведь она слишком любит Ронсту, и ей нелегко расстаться с ней, хотя бы и ненадолго. Когда Отти в понедельник пришла ко мне попрощаться и выпить рюмочку со мной и Турвальдом, она до того нервничала, что выплеснула коктейль на мою только что выстиранную юбку и несла что-то несусветное… Несколько раз повторяла, чтобы я берегла себя, была осторожнее. В конце концов мне пришлось напомнить ей, что это она, а не я отправляется за границу в поисках приключений.

Я спросила, не знает ли кто-нибудь ее адрес в Испании. Но каждый из присутствующих покачал головой.

— Девятнадцатого она должна прибыть в Мадрид, — неуверенно сказала Хедвиг, — но в какой гостинице остановится, не знаю.

Адель тут же стала рассказывать, в каких плохих отелях ей приходилось останавливаться за границей, мы с Хедвиг вежливо, но без всякого интереса слушали ее. Турвальд болтал с Метой, Виви Анн снова надулась, а Йерк Лассас молча вертел худыми пальцами. Прием явно не удался, и верно, не потому, что этим людям нечего было сказать, а потому, что они по неизвестной мне причине не могли или не хотели говорить о том, что занимало их мысли. Но вот Малявка проснулась и заревела, это послужило сигналом к тому, что пора было расходиться, и все почувствовали облегчение.

Адель Ренман похлопала меня по руке и любезно сказала:

— В субботу у нас, как обычно, праздничный ужин с вареными раками[7], это стало уже традицией в нашей семье. Не желаете ли вы, фру Буре, прийти к нам вместе с супругом? И милую фрекен Мету мы, конечно, тоже приглашаем. Мы будем очень рады. Добро пожаловать в восемь часов. Будут только все присутствующие, да еще мой брат и невестка, с которыми вы, как я понимаю, еще не познакомились.

Карие глаза Виви Анн многозначительно взглянули на мать.

— Вот как… Значит, они все же придут?

По дороге домой я обдумывала все, сказанное в доме Адели, в частности, эту фразу Виви Анн. Пожалуй, именно эти слова заставили меня пойти к Гуннарсонам и одолжить у них утюг.

Разумеется, мы могли поусерднее поискать запропастившийся куда-то утюг тети Отти, Мета могла бы и подождать денек, не так уж срочно было ей гладить блузку и распашонку Малявки, и уж, во всяком случае, проще было позвонить в дом Адели и попросить у них утюг. Но я почему-то, миновав виллу Ренманов, направилась к красному крестьянскому дому.

Сад и огород показались мне более ухоженными, чем сам дом, который пора было ремонтировать и красить. На мой стук никто не ответил, дверь была не заперта, и я вошла в сени. Вторая дверь была притворена, и я невольно услышала разгневанный мужской голос:

— Черт бы побрал ее вместе с вареными раками! Ведь их выловили для нее у моего берега.

Женский голос звучал миролюбиво, увещевательно:

— Не выдумывай, наших раков не хватило бы, чтобы накормить гостей Адели. Их точно купили в магазине.

Я покашляла и вошла в неприбранную, старомодную, но уютную кухню. Излагая историю о приглашении тети Отти о запропастившемся куда-то утюге и детских распашонках, я с любопытством рассматривала Аларика Гуннарсона и его жену.

Худому и жилистому брату Адели я дала бы лет шестьдесят. Такие же, как у сестры, живые голубые глаза, темные с проседью волосы, небольшая лысина, движения быстрые и энергичные. Когда я упомянула тетю Отти, лицо его просияло, и раздражения как не бывало.

— Эта дурочка, — почти ласково сказал он, — вздумала ехать в Испанию в середине лета. В эту пору у нас в Ронсте куда лучше!

— Не скажи, отец, там в Испании лунные ночи, красавцы матадоры и сеньориты. Есть на что поглядеть.

Манера говорить Йерды Гуннарсон была ей под стать, толстой, добродушной, светловолосой и голубоглазой, в пестром цветастом платье. Рядом с ней я сразу почувствовала себя как дома, легко и свободно. Она тут же решила напоить меня кофе, но, к моему удивлению, муж сам поднялся и поставил кофейник на огонь, а после, как бы оправдываясь, пояснил:

— У Йерды очень высокое давление. Доктор велит ей отдыхать.

Вспомнив слова Адели, я сказала:

— Фру Ренман тоже жаловалась на…

Аларик Гуннарсон презрительно фыркнул с такой силой, что чуть не выдул кофе из банки.

— Эта притворщица! Да она всю жизнь на что-нибудь жалуется. В семь лет кричала, что у нее корь, хотя была здоровехонька, а теперь у нее высокое давление и больное сердце!

Йерда весело засмеялась.

— Да когда ей было семь лет, ты лежал запелёнатый в колыбели и знать не знал про болезни Адели. К тому же зря говоришь, что она притворяется. Адель и в самом деле больна. — Ее добродушное лицо вдруг приняло серьезное выражение, и я увидела на нем морщинки усталости. — Однако тому, у кого куча денег, лечиться проще и жаловаться не пристало.

Аларик, хлопоча у плиты, что-то злобно бормотал, а на лице Йерды снова засияла заразительная улыбка.

— Нов нашем доме это я должна стыдиться. Что за крестьянская жена, мужу кофе сварить и то не может.

— Не слушайте ее, — отрезал муж, — она столько работала, что загубила свое здоровье. А помощников нам нанимать не на что.

Злобное выражение его глаз сменилось печальным. И без всякого перехода он вдруг сказал:

— Пожалуй, нам лучше пойти на этот злосчастный ужин к Адели. По крайней мере ты сможешь в этот праздник посидеть за накрытым столом.

Он вышел за парадными кофейными чашками, а Йерда поспешила дать совершенно ненужное объяснение:

— Мой муж не в ладах со своей старшей сестрой.

Я сказала, что это в семьях встречается нередко, и спросила, какова разница в возрасте между братом и сестрами.

— Ах, между Хедвиг и старшими разница велика. Адели исполнилось шестьдесят семь; Аларику скоро стукнет шестьдесят, а Хедвиг — сорок один, еще почти девчонка.

Несмотря на свои больные ноги, Йерда проводила меня до ограды дома тети Отти, и мы расстались, уверенные, по крайней мере я, в том, что нам будет приятно встретиться вновь и поболтать в субботу у Адели.