Чтение онлайн

Когда в семь вечера я подошел к своему кабинету, то Матильда встретила меня радостной улыбкой. И только перед своим столом я разглядел, что улыбка скорее вымученная.

— Ну, слушаю.

— Сергей Георгиевич, я купила фарфорового котика за пятьсот рублей. Поставила на телевизор. Мгновенно свалился на пол, вдребезги…

Я поднял на нее тяжелый взгляд; по крайней мере, очки мне после тяжкого дня показались весомыми.

— Поэтому и пришли?

— Нет. Я живу рядом с Удельным парком, и меня в последнее время туда тянет.

— Неужели?

— Не усмехайтесь. Тянет с такой силой, что ничего с собой не могу поделать.

— Меня тоже тянет на природу.

— Но меня тянет ночью.

Если бы она говорила с юмором, я бы эту ахинею простил. Но лицо серьезно, в ясно-голубоватых глазах ни капли лжи; больше того — капли страха. А неподдельный страх с ложью несовместим; правда, он может быть совместим с глупостью.

— И почему тянет? — спросил я, не надеясь на разумный ответ.

— Дело в том, что Андрей любил по ночам гулять в этом парке. Жена знала. И вот теперь она его желание перенесла на меня.

— Ну, ходили в парк?

— Андрей удерживает.

Я приму или ознакомлюсь с любой идеей, с любым взглядом и е любой мыслью, но только при одном условии — они должны быть собственными, личными, не заемными у соседа, у какой-нибудь партии или у телеведущего. А та мистика, которой была подвержена эта женщина, пропитала наше общество.

Мне захотелось расспросить о ее жизни с уведенным чужим мужем, но Матильда сама поторопилась:

— И с Андреем не все в порядке.

— Электробритва же заработала…

— Его тоже тянет черная сила.

— В парк?

— На красный свет.

— К проституткам? — понял я в силу своей грязной работы.

— На красный свет светофора.

А уж этого я вообще не понял. Любит ездить на поездах? Тогда бы его тянул зеленый свет. Мое недоумение она развеяла:

— Под машины его тянет.

— Зачем же?

— Колдовская черная сила жены.

— Тянет что… с силой?

— Дважды я успевала его задержать, а третий раз милиционер остановил.

— Ваш Андрей того… не пьющий? — задал я самый жизненный вопрос.

— В рот не берет.

Не знаю, что бы я сказал Матильде — скорее всего, ничего, — но меня вызвал прокурор, оборвав встречу.

Не одолевает ли эту Матильду какая-нибудь фобия? Кто-то мне рассказал, что одному мужчине всюду чудились львы. Целитель погрузил его в гипнотический сон и выяснил, что в своей прежней жизни мужчина был гладиатором и его растерзал лев. Узнав причину, мужчина вылечился. Не была ли Матильда в прежней жизни принцессой, влюбленной в принца, и не вредила ли им колдунья?

Кстати, все, кто помнит свою прежнюю жизнь, пребывал там в качестве королей, вельмож, купцов, полководцев. И никогда крестьянами, рабами или, скажем, ассенизаторами…

На милицейской машине я возвращался из районной администрации с загадочного преступления: чиновник, кажется начальник транспортного комитета, пришел из столовой и в своем кармане обнаружил пять тысяч долларов. Испугался и заявил: кто сунул, за что?

Водитель протянул мне трубку:

— Вас.

Я послушал голос дежурного:

— Сергей Георгиевич, тут дамочка в истерике…

Сперва были всхлипы, потом вздохи и какие-то мелкие звуки: не слезы ли капали?

— Сергей Георгиевич, — голос Матильды захлебывался, — Андрей попал под машину.

— Где он?

— В больнице на Купчинской…

Я попросил водителя подкинуть меня туда. В своей жизни я подчинялся логике. Не ошибаюсь ли? Ведь сама жизнь не всегда ей подчинялась и даже много чего делала наоборот. Разговоры Матильды я считал не только лишенными логики, но и лишенными здравого смысла. Но ее Андрей, видимо, по-шел-таки на красный свет…

Он лежал в огромной палате среди побитых и давленых. Врач заверил, что его жизни ничего не угрожает: сломана нога да поцарапана голова. Глаза, нос и рот — все остальное затянуто бинтами. Но губы мне улыбнулись: Андрей обо мне хорошо знал, разумеется, от Матильды, и говорил охотно.

Расспросив о здоровье, я начал издалека:

— Несколько слов о вашей бывшей жене…

— Не дай бог!

— В каком смысле?

— На все способная как по морали, так и физиологически.

— Как понимать «физиологически»?

— Она, например, сильно хрустит суставами не только пальцев рук, но и коленями.

Вот здесь бы, на хрусте в коленях, мне бы остановиться и бросить эту ненужную здравому смыслу историю. Но не хотелось уподобляться массе людей, которые, не сумев разобраться в современности, в жизни, в людях, не верят ни во что и никому.

— И все ее способности?

— Что вы! Манипулирует собственным пульсом от шестидесяти до ста семидесяти ударов в минуту.

— Так…

— Некоторые участки ее тела не чувствуют боли.

— Совсем?

— Иголку может загнать.

— Так…

— Главное, умеет внушать и гипнотизировать.

На последних словах он понизил голос и даже огляделся, словно жена могла оказаться в мужской больничной палате. Я спросил:

— Что с вами?

— Нога болит.

— Расскажите, как попали под машину, — заторопился я, переходя к главному.

— Матильда с вами делилась… Жена внушила мне желание идти на красный свет.

— И нельзя с ним справиться?

— Долго удерживался. Но вчера ночью она мне позвонила и задала единственный вопрос: «Почему ты не идешь на красный свет?» И все, мое сопротивление иссякло. На перекрестке рванул под самосвал…