Чтение онлайн

— Какие новости на работе? — спросила я.

— Министерство туризма заказало нашей фирме краткосрочный прогноз на 1999–2002 годы, — ответил он, отпив глоток.

— Хорошо, и какие критерии они хотят выяснить?

— Со второй половины 99-го года начнется массовое нашествие паломников в Израиль. Нужно будет рассчитать, сколько нужно рейсов самолетов, койко-мест в гостиницах, больницах, как обеспечить охрану святых мест и не допустить террористических актов. Мы назвали эту программу: «Операция «Пилигрим».

— Это же здорово! Увеличение рабочих мест, в страну хлынут деньги, уменьшится безработица…

— Ты оптимистка, Валерия. Но все не так просто. Как и во всем, здесь есть плюсы и минусы.

— Я не вижу здесь минусов, — я пожала плечами. — Посмотри на Турцию, как она на туризме расцвела. Мы с Дарьей в Мармарисе видели. Казино и прочие прелести.

— Минусы есть, и солидные. Во-первых, множество святых для христиан мест находится на территории Палестинской автономии. Например, Бейт-Лехем или Вифлеем. А это значит, что нужно серьезно опасаться проникновения в страну террористов под видом паломников. Проверять каждого — некрасиво, бьет по престижу, а что делать?

Во-вторых, большинство паломников — люди небогатые, приедут без страховок, без обратных билетов. Будут здесь бомжевать, надеяться на авось. В итоге — возможен рост преступности и нагрузки на нашу медицину, которая и так работает на износ.

— Кстати, я тут сегодня видела одного бомжа, и не одного, а в целой компании… — и я описала зятя Илюшу и его компаньонов.

— Вот видишь, это первые ласточки! — убежденно произнес Денис. — То ли еще будет…

— Ты ксенофоб! — заключила я и собралась было аргументировать, но Денис не дал мне договорить.

— Вот только не надо ярлыков, — скривился он, словно хлебнул уксуса. — Я — хорошо информированный оптимист и наслышан поболее тебя. Для того чтобы выдать этот прогноз на-гора, знаешь, сколько приходится перелопачивать информации? Вот, например, иерусалимский местный совет при муниципалитете состоит в большинстве своем из ортодоксов, не желающих принимать во внимание круглую дату. Для них понятие 2000 лет со дня рождения Христа — не более чем пустой звук. Они пальцем не пошевелят, чтобы принять паломников и показать миру, что мы цивилизованная страна. Международный имидж Израиля их не интересует абсолютно! — Денис поднялся с дивана и пошел на кухню налить себе еще кофе.

— Что ты переживаешь? — удивилась я. — Ну, составите вы этот прогноз, там в министерстве будут действовать по вашим рекомендациям, и все наладится. Дай Бог, все будет в порядке. Ты смотришь на эти вещи слишком мрачно.

— Да что тут осталось, чтобы наладилось? Полгода, три месяца? Народ уже прибывает в Иерусалим. А тебе известно, сколько среди них сумасшедших? Различные секты, готовящие себя к самосожжению, маньяки, бегающие голяком и изображающие Иоанна Крестителя, да много ли надо, чтобы в таком месте, как Старый Город, вспыхнул очаг массовой истерии?!

— Неужели все так серьезно?

— Ты думаешь, я это все придумал? — Денис встал и подошел к книжному шкафу, в котором хранились книги, привезенные мною в багаже из Питера. Я до них давно не дотрагивалась, а Дарья и подавно не читала по-русски, предпочитая иврит и английский.

Мой друг сосредоточенно изучал корешки, потом вытащил один серый том, пролистал его и начал читать:

— «В последние годы X века все остановилось: развлечения, деловая жизнь, — все, даже земледельческие работы. «Зачем, — говорили, — думать о будущем, которого не будет? Подумаем о вечности, которая наступит завтра!» Все ограничивалось исполнением дел первой необходимости. Люди завещали свои земли, свои замки монастырям, желая приобрести покровителей в небесном царстве, куда всем скоро придется отправиться. Многочисленные грамоты церквам начинались словами: «Близится конец мира, и гибель его неминуема…» Когда наступил роковой срок, население бросилось толпами в базилики, часовни, в здания, посвященные богу; охваченные ужасом, люди прислушивались, не звучат ли с неба семь труб семи ангелов последнего суда…»

Денис захлопнул книгу.

— Что это? — спросила я и потянулась за ней. На титульном листе было написано: «Жюль Верн, том десятый, «Вверх дном».

— Так это Жюль Верн написал, — разочаровалась я. — Он же фантаст…

— Ну во-первых, то, о чем он писал, во многом сбылось, — возразил мне Денис. — А во-вторых, это не его слова, а цитата из ранних источников. Месье Жюль был весьма педантичен в своем творчестве.

Он поставил том на место и повернулся ко мне:

— Ты думаешь, за последнюю тысячу лет люди намного изменились? Всего-то и разница, что тогда не было компьютеров. Кстати о компьютерах. Помнишь, я рассказывал тебе об ошибке 2000? Говорят, что уже практически завершена работа над исправлением. Но ты только представь: ночь 31 декабря 1999 года, иллюминация. Люди стекаются толпами к Храму Гроба Господня. Площади запружены. Все молятся, в воздухе носится эдакое предчувствие чуда, второго пришествия — ведь понять, что в головах верующих, очень сложно. И вот бьют часы, один, два… двенадцать, — голос Дениса стал еле слышен, и я вся обратилась в слух, — и тут вся иллюминация гаснет, воцаряется кромешная тьма. Это компьютеры в Электрической Компании не сработали так, как надо, и ошибка 2000 вкралась в расчеты. Что происходит на площади перед Храмом?

— Апокалипсис…

— Верно, — кивнул он, — давка, истерия, паника. Людей топчут, действуют воры и грабители. Витрины бьют. Под шумок расправляются с теми, на кого давно нацелились. Кажется, в Чикаго был подобный прецедент. Потом остается только печатать списки пострадавших, пропавших без вести. Мировая общественность встревожена, наблюдатели ООН требуют разъяснений, всеобщий остракизм и падение престижа страны. Ну как, веселенький прогноз получается?

— Да ладно тебе, Нострадамус доморощенный, видишь все в черном свете, — я обняла Дениса. — Если ты такой прогноз отдашь в Министерство туризма — Дарья без зубов останется, потому что за хичкоковские ужасы ни одно приличное заведение платить не станет. Так что смягчи акценты.

— Какое уж там смягчи… — вздохнул он. — Я и так уже смягчил столько, сколько смог. Больше никак не получается.

— Пошли лучше спать, — предложила я, — я знаю отличный способ лечения сплина.

— Что-то новенькое? — подозрительно спросил он, но в глазах забегали веселые чертики.

— И новенькое, и старенькое… Главное, действенное. Пошли!

Дарья уже две недели ходила с пластинкой на зубах, пытаясь на ночь прятать ее под подушку, но я взывала к ее обостренному чувству долга, пыталась поминать всуе Синди Кроуфорд и прочих див киноэкрана. Она в ответ приводила в пример Алису Фрейндлих, чей прикус был далек от совершенства, однако она не перестала быть от этого гениальной актрисой.

На работе продолжалась обычная волынка. Клиента приходилось пропускать через частый бредень, чтобы добиться маломальского гонорара, и я стала обдумывать варианты добавочного бизнеса, как-то: экскурсии по Святой Земле, служба знакомств, прокат видеокассет… Так и до нынешнего понятия «бюро по сопровождению» докатиться пара пустяков.

Свежим весенним утром, аккурат после женского дня, который стали праздновать в Израиле после приезда миллиона русскоязычных иммигрантов, в дверь моего кабинета постучали.