Чтение онлайн

Из рапорта участкового. «На могиле гражданки Гумизо-вой был обнаружен чемодан искусственной кожи. Заподозрив взрывное устройство, вызвали спецгруппу с собакой. Чемодан обезвредили. В нем находилось пять пустых бутылок из-под пепси и один банан, подгнивший».

Взрывные устройства чудились всем и везде. На днях в РУВД ворвалась группа пожилых граждан, заподозривших бомбу на детской площадке. Выехали: на скамейке стоял ранец, забытый школьником. Кстати, двоечником.

Нелегальный агент Ива сообщает. «Будируются слухи, что ночами по Троицкому кладбищу ходит женщина в черном, но не старуха. Вид имеет зловещий. Задержать не удалось, поскольку исчезает неосязаемо, как бы растворяясь в воздухе».

Леденцов усмехнулся: очередная экстрасенсиха. Ищет святые мощи либо золотые кольца в гробах.

Приемная начальника отдела специсследований выглядела нестандартно. Большой функциональный стол с телефонами и даже компьютером занимал две трети комнаты, но казался не очень нужным. Может быть, оттого, что компьютер темнел обесточенно, телефоны звонили редко и не толпился народ. Официальность затмевала третья треть приемной, представлявшая интерьер как бы из другой жизни. На темно-оранжевом паласе светлела дачная мебель, плетенная из русской ивовой лозы: столик, абажур над ним, тоже ивовый, диванчик, кресла и этажерка.

Существование этого пляжного уголка в серьезном учреждении можно было объяснить только присутствием Эльги. Впрочем, она тоже не совсем укладывалась в общепринятый образ секретаря, вернее, в стандартный образ девицы-секретарши.

Так казалось младшему научному сотруднику, сидевшему в одном из плетеных кресел с чашкой кофе и смотревшему на Эльгу с печальной страстью…

Высокая, значит, должна быть тонкой, а Эльга по-русски статная. К этой стати пошли бы черные косы — у нее же светлая короткая прическа. Глаза зеленые. Молодой ученый о таких глазах читал только в импортных детективах, где все блондинки были зеленоглазы. У Эльги не просто зеленые, а с некоторой непередаваемой игрой — глаза могли искриться, словно радужка отражала увиденную далекую электросварку. Он не понимал, в каких случаях это происходит: когда она сердилась или когда радовалась?

— Ему же сорок, Эльга, что ты в нем нашла? — раздумчиво и с ноткой безнадежности спросил молодой человек.

— Игорь, ты сегодня на работу опоздал?

— Минут на десять.

— А Лузгин к восьми приходит и в восемь уходит.

— Трудоголик.

Секретарша оглядела младшего научного сотрудника. Его полноватое тело едва уместилось в ажурном плетеном кресле. И Эльга припечатала это тело обидным для него сравнением:

— Лузгин сухощав, одет модно, отутюжен и выбрит.

Игорь одернул свитер, в котором ходил и зимой и летом. Его круглые большие глаза обрамляли почти концентрические тонкие линии-морщинки, увеличивая их еще больше. Белесые жесткие волосы дополняли схожесть с крупной совой.

— Эльга, Лузгин всего лишь молодится.

— У него вид интеллигентного человека. А у тебя, извини, вид глубокомысленного малограмотного.

Сидели они свободно, потому что начальник отдела прибегал к услугам секретарши редко, а завлаб и сотрудники проходили к нему через другую дверь, минуя приемную. Игорь отпил кофе и заметил ядовито:

— Банальщина: роман секретарши с начальником.

— Он твой начальник. Мой за этой дверью.

— Эльга, я думал, что наши мелодии совпадают.

Она улыбнулась. Смеющейся ее редко видели. Да и улыбка выходила странной, словно Эльга не пускала ее на лицо, а заталкивала куда-то внутрь, отчего по щекам пробегали тонкие желвачки.

— Игорь, ты сегодня гулял с собакой?

— Какой собакой?

— Не с дворнягой же. Что-нибудь типа акита-ину, японского шпица или оттер-хаунда, английского выдрового пса.

— У меня нет собаки.

— А гараж у тебя подземный?

— Зачем мне гараж?

— А где держишь автомобиль?

— Какой автомобиль?

— Не знаю модель, ты меня не катал. Может, «сузуки гранд витар» или джип «хонда си ар ви»…

Игорь не ответил, поняв ее игру. Эльга же вдохновилась:

— А ты не сводишь меня в ресторан «Ностальжи» и не угостишь ли бургундскими виноградными улитками, приготовленными по рецепту древних римлян? Или своди в «Краб-хаус» поесть свежих устриц из Франции на льду. Не пригласишь ли в бар «Дориан Грей» выпить по бокалу «Сиг-рэм Экстра Драй Джин»?

— А Лузгин угощал? — Игорь попробовал остановить ее напор.

— О, это единственный джин, который выдерживают в дубовых бочках. Аромат фруктовый.

— Животные потребности, — буркнул он.

— Есть и духовные. Повезешь меня на Антигуа и Барбуду?

— Твой Лузгин тоже обходится без машины.

— Она в гараже. А пешком Виталий Витальевич ходит, потому что любит меня провожать. Игорь, я хочу быть белой леди и по утрам получать миллион алых роз.

— Бред! При его-то зарплате старшего научного сотрудника и при теперешнем положении в науке?

Игорь любовался ее ладной фигурой в костюме цвета абрикоса, ее светлой пушистой прической, трепетавшей от любого звука.

— Игорь, как диссертация?

— Некогда. Опять работенку лаборатории подкинули: определить процентное содержание поступившего осмия.

— Определили? — спросила Эльга, добавляя ему кофе.

— Десять стальных ампул, в которых по два кубических сантиметра порошка, тянет на полмиллиона долларов.

— Кто же его купит?

— За рубежом с руками оторвут.

— Ну, а как все-таки диссертация?

Игорь материал собирал уже три года.

— Эльга, вся наука с культурой — это новообразование, налет цивилизации. Хрупкая лестница прогресса. Индийские девочки Амала и Камала, вскормленные волчицей, мгновенно опустились до животного состояния.

— К чему говоришь?

— Нет во мне научной жилки. Смотрел кино про мафию… Меня как пронзило: вот жизнь! Мужское дело, опасность, деньги, оружие… А жизнь, которую влачу я, кажется пресной, как сушеная рыба. Компьютер, парамагнитный резонанс, масс-спектрометр… Короче, вяленая рыба.