Чтение онлайн

Последние дни перед финальными съемками я нервничал, как никогда в жизни. Визиты к врачу были прерваны давно, я даже не пошел ругаться, как планировал три недели назад. Не до того стало. Правда, все его рекомендации выполнял исправно. Аутогенная тренировка, самогипноз, дыхательная гимнастика — всем этим я занимался больше, чем ролью. И в какой-то момент вдруг ясно понял: смогу. Сыграю. Я должен доказать это даже не себе — Ясе, человеку, который меня предал.

* * *

Сентябрь подкрался тихо и незаметно. Еще не пришло время затяжных осенних дождей и шелестящих разноцветных листопадов, еще теплым было солнце и длинными дни, но небо уже приобрело ту неповторимую, присущую только началу осени, холодную голубизну. Зябкими становились вечера.

Съемки с драконом несколько раз откладывались — то ли он приболел, то ли был занят в другом фильме, и я, несмотря на свою решимость, всякий раз вздыхал с облегчением.

Наконец все отсрочки остались позади, наступил день съемок. Я не спал всю ночь и, лежа перед тихо бормочущим телевизором, думал о том, что сегодня, быть может, решается моя судьба. Будущее вырастало впереди в виде придорожного камня. Прямо пойдешь — весь мир завоюешь: награды, контракты, новые роли, интервью. Слава. Направо и налево дорожка одна — прозябание в эпизодах, насмешливый шепоток за спиной, оставшийся навеки страх и батарея опустевших рюмок в дешевом гадюшнике. И Яся, которая больше никогда не станет моей. Неожиданно накатила остывшая было тоска.

Я в тысячный раз спросил себя, можно ли вернуть все назад? Прогулки тенистыми аллеями Измайлово, воскресные походы в кино, ночи вдвоем… Восстановить по старым эскизам картину нашей любви… без трещинок на скомканном предательством холсте… Нарисовать новыми яркими красками, зачерпнув вдохновения в тлеющем чувстве. Перемахнуть через пропасть. Я представил себе, как приду к ней прямо в «Корчму», с небрежно торчащим из кармана «Оскаром», мягко, но настойчиво возьму за руку и скажу: «Забудем все». Вышло глупо и искусственно.

Промаявшись до утра без сна, я встал измученный, уставший более чем накануне, и, наскоро собравшись, поехал на съемки.

На студии царили суета и оживление. Люди сновали туда-сюда, казалось, без особого смысла. Все были возбуждены близостью финала. Колобок бегал по площадке с незажженной сигаретой в зубах, а из сценария, зажатого подмышкой, дымила вторая — когда-нибудь он спалит весь комплекс. Рабочие заканчивали формировать «пещеру» из неизменного хлорвинила; декоратор, как всегда, ругался с пиротехником, опасаясь за казенный реквизит. Казалось, пришли все: Тамара, не задействованная в сегодняшних сценах, засовывала свою рыжую головку в недостроенную пещеру, Эйслер, оставшийся в «замке» еще в начале фильма, ходил взад-вперед и бормотал под нос давно сыгранную роль, объявился даже Райх, «убитый» гоблинами три дня назад.

«Встреча у пещеры дракона» была одним из ключевых эпизодов фильма. Первый раз за весь фильм Гадамер предстает зрителю в человеческом облике. Рыцарь тоже не знает, что перед ним дракон, и принимает его за слугу-привратника. «Слуга» коварно сетует на свое тяжелое житье-бытье, а герой простодушно похваляется перед ним волшебным мечом, которым собирается обезглавить подлого похитителя принцесс. В итоге псевдослуга вероломно похищает чудесное оружие, а его незадачливого владельца заманивает в пещеру. Конец сцены. Вот что мне предстоит сегодня сыграть.

То, что Гадамер предстанет передо мной не в своем драконьем облике, не успокаивает. Напротив, становится еще жутче при мысли, что беседующий с тобой человек — не человек вовсе, а огромный огнедышащий ящер, принявший этот неудобный для себя облик по прихоти режиссера. Впрочем, превращение не заставит долго ждать.

— А где дракон? — я поймал за рукав пробегавшего мимо Валеру.

— В пещере уже, дожидается тебя, зубами клацает, — он и не подозревал, какой бурей отзовутся в душе его слова, — ему ведь ни грим не нужен, ни одежда — сам себя перед зеркалом формирует. В роль вживается, текст прогоняет. Ты ведь знаешь, он не любит общество.

— Валер, а… какой он? — я не удержался.

— Ну, ты даешь, старик! — смотритель «зоопарка» растерянно улыбнулся. — Ты что, «Ритуал» не смотрел?

— Смотрел, — привычно соврал я, — но… он ведь всегда другой.

— Другой-то другой, а сразу видно — Дракон. Гадамер Великий.

Валера исчез, прежде чем я успел продолжить расспросы.

Наконец все приготовления завершились, и Трюковский скомандовал: мотор.

* * *

— Я вызываю тебя, Хайдегер! Поздно прятаться, я уже здесь! Твои жалкие твари не смогли остановить меня. Мои друзья пали, и больше мне не биться с ними бок о бок в кровавом бою, но сегодня ты ответишь за их гибель и за все свои злодеяния; моя страна погрязла в кровавой междоусобице, развязанной тобой, но расплата близка; мое сердце высохло в долгих скитаниях, но в нем осталось место для ненависти. Выходи и прими смерть.

Из пещеры повалил густой зеленоватый дым, расцвеченный тусклыми лучами установленных в глубине прожекторов. Я перехватил поудобнее меч, демонстрируя готовность немедленно вступить в отчаянный поединок. Чувствовал я себя так, будто и впрямь предстояло биться с ужасным чудовищем. Но вот в глубине логова послышались тяжелые неторопливые шаги, и в полумраке пещеры возник силуэт человека в длинном до пола плаще с накинутым капюшоном. Он медленно приближался, разгоняя перед собой тяжелые клубы дыма, и плащ его тяжелыми складками захлестывал ноги. С каждым его шагом я непроизвольно пятился назад, не имея сил стоять на месте. Еще секунда — и я бы побежал, но вдруг из маленького микрофончика в ухе раздался голос Колобка: «Молодец, Вадик, отличная импровизация. Продолжай в том же духе». Эти обыденные слова вернули меня к действительности, и, повторив про себя несколько раз: «Это просто кино, это просто кино…», я остановился.

Человек в плаще приблизился к выходу и тоже встал.

— Приветствую тебя, рыцарь. — От его низкого, хрипловатого смутно знакомого голоса меня снова бросило в дрожь. Паника накатывала ледяной волной, руша с таким тщанием установленные мною барьеры. С каждой секундой нарастала непривычная, жгущая легкие боль. Да я задыхаюсь! Глубокий вдох не вернул утраченное душевное равновесие и со стороны, наверное, показался нелепым. «Переигрываешь, Вадим. Затягиваешь паузу…», — немедленно уловил фальшь Трюковский.

— Кто ты, человек, живущий в пещере дракона? — я выдавил из себя заученную реплику — голос Колобка придавал бодрости.

— Я лишь скромный слуга Великого Хайдегера, Дракона Пятнадцати Королевств. Я — Привратник.

— Ты служишь этой жалкой ящерице, похищающей принцесс и разбойничающей на дороге? Что заставляет тебя? — мой голос должен был дрожать от гнева, и он дрожал… дрожали и колени. Я стиснул меч и закусил губу. «Прекрасно, Вадик. Больше не кусай, так достаточно». — Неужели Трюковский не замечает, как мне страшно?