Искатель, 2002 №1
Шрифт:
Но додумать не успела.
Тонкая юношеская рука протянулась через ее голову. Василий взял листок и скомкал его.
— Не надо, Лукерья Маратовна, — сказал он. — Никуда вам не деться.
Лукерья вскочила, сначала испугалась, но потом взяла себя в руки и зашипела, как змея, источая яд:
— А ну мчись отсюда, физик недоделанный! Сейчас такой крик подниму, что народ вас на вилы возьмет! А ну!
— Не надо, Лукерья, — прошептал юноша. — Ну зачем так! Вы же наша союзница, вы же одна из нас!
— Неужели не убьете?
— Да что вы! Как можно!
Лукерья с размаху шлепнула Василия ладонью по щеке и пошла на улицу.
Василий трусил сзади, но подойти боялся.
Тут Лукерье встретился Михаил Стендаль, редактор газеты «Гуслярское знамя», человек неподкупный и старожил. Шел он рука об руку с Корнелием Удаловым.
— Миша! — воскликнула Лукерья. — Ты знаешь, что нас не сегодня завтра инопланетяне покорят и истребят, как крыс.
— Не исключено, — произнес Стендаль.
— И что вы будете делать? — спросила Лукерья.
— Уйдем в партизаны, — сказал Удалов. И почему-то подмигнул.
— Вот именно, — согласился Стендаль.
А к Лукерье уже спешили Ромочка с Матвеем. Видно, Василий поднял тревогу.
— Луша, — пропел Ромочка, — ну куда ты с такой высокой температурой на улицу выбегаешь?
— Нет у меня температуры, пришелец проклятый.
И видно, этот возглас прозвучал забавно, все мужчины стали смеяться, а Ромочка повел рыдающую жену домой.
— Грипп наступает, — заметил Удалов. — Как дела в Европе?
— В Европу вирус уже проник, — сказал Стендаль.
— Выздоравливай, Лукерья! — крикнул Удалов.
9
Ночью Лукерья лежала рядом с Ромочкой. Тело у него было горячее, страстное. Но он сдерживался.
— Пойми, — говорил Ромочка, — так устроена Вселенная. Кто сильней, тот и скушал. Завтра придет новый сатана и всех нас сожрет. Так вы, люди, истребили тасманийцев, птицу додо и морскую корову Стеллера, которые не были виноваты в том, что живут на одной с вами планете. Мы — санитары леса. Ваша цивилизация зашла в тупик и не сегодня — завтра сама себя задушит. А мы ей помогаем.
— А дальше что? — Лукерья сглотнула слезы.
— Если нас не раскусят и сопротивления не будет, то через два-три года ты будешь жить в новом, упорядоченном и счастливом мире.
— Меня кирпичом по затылку, да?
— Ты моя жена! — рассердился Ромочка. — Можно сказать, любимая туземка, наше доверенное лицо. Ты что думаешь, нам запрещают с туземками жить? Да я имею право себе хоть десяток таких, как ты, взять!
— И намерен?
Ромочка спохватился.
— На деле я не намерен, потому что люблю тебя как настоящую жену.
— А если я поеду в Вологду?
— А там что?
— А там в милицию или в армейскую часть — не знаю еще куда! Может, в какую-нибудь в партию!
— Только не в партию, — сказал Ромочка. — Там уже все наши.
— А если я все же найду…
— Будет война, — вздохнул Ромочка. — Многие погибнут. Может, мы даже потерпим поражение и нам придется аннигилировать твою планету. А жаль. Столько усилий мы положили.
Он опустил руку ей на плечо, провел пальцами по шее.
— В конце концов, — прошептал он, — какая тебе, простой женщине, разница, кто правит Россией, если у тебя есть здоровый любимый мужик? Ты чего добьешься? И мужика лишишься и, возможно, жизни. А уж счастья тебе не видать.
— Ах, — вздохнула женщина. — Какая мне разница! Пришельцы-мришельцы, оккупанты, шпионы, завоеватели, поработители… а ты, Ромочка, меня не оставишь?
— Если не будет приказа…
— Обними меня, любимый!
10
Профессор Минц с Корнелием Удаловым подкрались поближе к погасшему окну на втором этаже. Они затаились за кустом орешника. Минц направил на окно не видимый обыкновенным глазом лучик зомбификсатора.
На махоньком дисплее задрожала алая искорка.
Рядом, впритык к ней, горела искорка изумрудная.
— Как славно, — сказал Удалов. — На таком расстоянии различает. Ты гений, Лев Христофорович.
Минц наклонил талантливую голову. Он привык к похвалам.
— Не будем себя тешить. Это лишь начало пути. Создать зомбификсатор могли бы, по крайней мере, три лаборатории на земном шаре. А вот внедрить его, заставить руководителей различных государств поверить в страшную опасность, которой подвергается Земля, — это куда труднее.
Алая искорка слилась с изумрудной.
Удалов вздохнул.
— А ведь хорошая была женщина… А теперь? Немецкая овчарка?
— Не клейми ты Лукерью, — ответил Минц. — Я почти убежден, что она и не подозревает, что находится в объятиях инопланетянина. Она верна своему мужу.
А там, на втором этаже, Лукерья воскликнула:
— Любовь ведет меня к подвигам. Ради нее я готова на многое.
— Не торопись, — ответил пришелец. — Будут тебе задания, будет тебе работка…
Минц спросил:
— Когда последний автобус на Вологду?
— Через двадцать минут.
— Тогда пошли.
— Лев, побойся Бога! Мне домой надо забежать, Ксению предупредить.
— Мы позвоним ей из Вологды.
— Что за спешка?
— У нас нет ни минуты, — сказал Минц, спрятал зомбификсатор в карман и быстро пошел по улице.
Удалов махнул рукой и припустил за другом.
Их путешествие будет непростым, и результаты его еще не ясны.
А Лукерью жалко…
INFO
<