Чтение онлайн

— Не знаю.

Следователь — это криминальный архив. В прошлом месяце он кончил дело на Валентину Шансову. В просторечии, Вальку-шанс. Видная дама, в строгом костюме, похожая на референта из министерства. В руке непременная газета, и не какая-нибудь эротико-криминальная, а типа «Коммерсанта». В тихом парадном Валька-шанс подкарауливала солидных семейных мужчин, рвала на себе платье и все застежки, сдирала лифчик и заявляла: «Плати, а то закричу». Многие платили, боясь огласки: ведь стыда не оберешься. Рябинин знал, что если жертва что-то заподозрила, то насильник зачастую уходит. Известный Чикатило бросал женщину, если та начинала его бояться.

— Богданова, вы этого Артура заподозрили в сексуальных намерениях?

— Нет, до лестницы он вел себя нормально.

— Он же обнял вас уже на первом этаже…

— Ну, это не считается.

— Пока в трусы не полез, не считается, — буркнул следователь понеразборчивее.

— Что вы сказали?

— Про одежду.

— Я не расслышала…

— Песню вспомнил: «Где вы, девчонки, короткие юбчонки…»

— Мода. — Она пожала плечами.

— Был такой эпизод. Подошел парень к девице в юбчонке и прочел стих: «Под сенью хладных струй я вырвал первый поцелуи…»

— Это к чему?

— Вот и девушка его спросила: к чему? Мол, ухаживаю. А она — это не считается. Тогда он пригласил на чашечку кофе. Уже считается?

— Нормально, если в кафе.

— А там выпили бутылку вина. После кофе он предложил посидеть в парке под рододендронами…

— У нас не растут рододендроны.

— Ну, под осинами. И вот там, под осинами, он сделал то, что вы у меня не расслышали: полез к ней в трусы. Она кричать. Он бить. Она вырываться. Он душить. Эту девушку я потом осмотрел…

— В парке?

— Нет, в морге.

Она молчала. Было заметно, что в голове потерпевшей ее случай не сложился с тем, о котором рассказал следователь. А, не сложившись, вызвал неприятие.

— Разве можно так смотреть на жизнь?

— А жизнь… не такая?

— Жизнь — это клубок суеты, моды и рекламы.

— Хочется его распутать, — усмехнулся Рябинин.

Он вновь поймал себя на грехе, наверное, возрастном, — во время допроса растекаться по древу. И осмотрел девушку пристальнее: рослая, крепкая, с гордым разворотом плеч. Такую скоро не одолеешь. И потеряла сознание от прикосновения мужчины. Что-то новенькое в любви.

— Богданова, вы спортсменка?

— Раньше занималась гимнастикой. Сейчас танцую в ансамбле.

Его вопросы были дряблы и нецелеустремленны, поэтому ходить вокруг да около он перестал.

— Вы не хотели вступать в половую связь?

— Конечно, не хотела.

— Как это выразили?

Вопроса она не поняла, глядя на следователя неопределенно. Он помог:

— Сопротивление оказали?

— Нет.

— Почему?

— Я же сказала… Слабость, туман в глазах…

— Как ему было догадаться, что вы против?

Девушка не ответила. У американских юристов есть понятие «изнасилование на свидании». Но даже у американских юристов в понятие этого преступления входит применение силы. Из-на-силование, то есть насильно. Впрочем, есть понятие «приведение в беспомощное состояние». Самое популярное при помощи алкоголя.

— Богданова, спиртное пили?

— Нет.

— Имел он при себе какие-нибудь бутылки, сосуды, коробки?.. Съесть, нюхать чего-нибудь давал?

— Нет.

— Все-таки сами-то чем объясняете свое состояние? — Следователь переложил поиск причины на потерпевшую.

— Гипноз? — предложила она вариант.

Рябинин покачал головой задумчиво, не возразив и не улыбнувшись. Гипноз не гипноз… Говорят, любой человек покрыт, вернее, окутан, загадочной аурой, которая, надо полагать, излучает какую-то информацию. И каждый улавливает ее по-своему. Провидцы эту информацию считывают и предсказывают судьбу, слабые натуры делаются зависимыми. А женщины вот отдаются на лестничных площадках.

Рябинин молчал, ожидая подхода какой-то своей мысли. Он знал, что она идет. Ага, почему танцовщица обратилась в прокуратуру? Потому что ее изнасиловали. Это причина, а не повод. Не заметно, чтобы девица сильно переживала… Майор Леденцов утверждает, что женщину теперь получить проще, чем купить бутылку пива. Но гражданка Богданова подала официальную жалобу.

— Марина, знаете, что вас ждут некоторые нервные… э-э… неудобства?

— Не понимаю…

— Например, я должен направить вас на гинекологическую экспертизу.

— Зачем?

— Удостовериться, что половой акт имел место.

— Мне не поверили?

— В моей практике был случай, когда изнасилованная оказалась девственницей.

— Что ж, схожу.

— А когда поймаем этого Артура, то предстоят очные ставки, опознание, суд… Информация о вас расползется.

Потерпевшая вспыхнула: покраснела и непроизвольно чуть было не наподдала стол следователя. Рябинин привык к неожиданным эксцессам в самых спокойных местах допроса — значит, попал. Куда же он попал сейчас? А попав, попытался раздуть эту вспышку:

— Вы хотите этого Артура посадить?

— Да плевала я на этого Артура! Мама прямо взбесилась и позвонила в милицию.

— Как мама узнала?

— Я вошла, шатаюсь, взгляд безумный, извините, трусики в руке…

Рябинин задумался: возбуждать ли уголовное дело? С одной стороны, половой акт был совершен вопреки воле женщины; с другой стороны, физическая сила не применялась и следов насилия нет; ну, а с третьей, потерпевшая заявила в милицию по требованию матери. Перспектива уголовного дела по изнасилованию почти на сто процентов зависит как раз от позиции этой самой потерпевшей. Рябинин напечатал на бланке прокуратуры направление к врачу, чтобы по горячим следам зафиксировать половой контакт. Гинекологическую экспертизу назначит позже, когда все-таки решится вопрос о возбуждении уголовного дела.

— Богданова, сходите к врачу, а потом я вас вызову…

Оставшись один, Рябинин позвонил майору Леденцову. Рассказав про изнасилование, попросил:

— Боря, отыщи-ка этого Артура…

— Шлите официальное поручение.

— Что с тобой? — удивился Рябинин, потому что старший оперуполномоченный поручения своего друга-следователя выполнял без формальностей.

— Сергей Георгиевич, прокуратура что — презентацией занята?

— Какой презентацией?

— Сейчас модно.

— К чему трепанулся?