Чтение онлайн

— Добрый вечер, — сказал мистер Баум.

— Вечер добрый, — прошамкал мистер Форетт.

Я ответил вежливым приветствием и стал подниматься по лестнице. Я чувствовал — осязал! — как мою спину буравят три пары глаз.

В комнате — то ли убежище, то ли узилище, — я повалился в кресло и уставился на танцующих на листе бумаги человечков. Буквы латинского алфавита расползались, как жуки. Да пусть они хоть все попрячутся, ничего это не изменит, потому что, собравшись вместе, они снова будут означать: «ДЛЯ УМНОГО И СЛОВА ДОВОЛЬНО». И это даже не намек — предписание: мол, действуй, парень, дерзай!

Что делать? Еще раз прочитать рассказ? А смысл? Я в ярости скомкал лист и швырнул бумажный шар в окно. Стекло отбросило шар на пол.

Успокойся, сказал я себе. Не дилетантам проигрываешь. Хватку чуешь?

Я закурил, подошел к окну, поднял шар, смял его потуже и сунул в карман. За стеклом неспешно перетекала из прошлого в будущее непривычная для меня и обыденная для лондонцев жизнь. Зажглись фонари, на машинах заалели рубины габаритов. Прохожие словно убыстрили шаг, да вроде и больше их стало. Молодая парочка разомкнула объятия и двинулась через улицу. Шарахнулась в сторону машина, следом другая. Парочка перебралась через улицу и скрылась из поля зрения. «Их что, не учили дорогу переходить? — продолжал я свое брюзжание. — Поросль младая… А может, они с континента? Я тоже не туда посмотрел, когда с Урсулой на Нортамберленд-стрит…».

И тут я все понял.

* * *

Звук гонга наполнил здание пансиона. Полчаса назад я наверняка бы вздрогнул и, как овца, ведомая на заклание, понуро поплелся вниз. Но сейчас во мне не было страха перед вечерней трапезой. И овечьего безразличия к своей дальнейшей судьбе тоже не было. Если уж примерять шкуру с завитками, то я был скорее упрямым бараном, не собирающимся никому уступать. Мне порядком надоело чувствовать себя «мальчиком для битья» или шариком от пинг-понга, который гоняют по зеленому полю стола, нимало не интересуясь, что он думает о топ-спинах и крученых подачах. Пожалуй, самое время стать полноценным игроком и внести коррективы в правила, принятые к исполнению без моего участия в их обсуждении. И мы еще поглядим, всем ли понравятся мои новации!

Пять человек стояли у накрытого стола. Я явился последним, но угрызений, что заставил почтенное собрание ждать, не испытал. Вообще злорадствовать — не в моем характере. Но сегодня кое-что по мелочи можно себе позволить.

Мы расселись. Элвис Баум обозначил тему сегодняшней светской беседы: современная литература — ее бездуховность, безыдейность, отсутствие положительного героя и т. д., и т. п. Молодежь — Урсула и Стивен — стали возражать, не против темы, против очернения. Старшее поколение в лице Джеймса Форетта безоговорочно поддержало мистера Баума. Миссис Носдах заняла промежуточную позицию, соглашаясь то с теми, то с другими. Полемика эта была насквозь искусственной, конструкция ее была предельно ясна, а единственная цель — втянуть меня в разговор, подвигнуть на бурное словоизлияние, сродни вчерашнему, угадывалась невооруженным глазом.

Я испытывал огромное удовольствие от своих кратких реплик, мычания и невразумительных междометий. Приятно, чертовски приятно разрушать чужие планы, в которых тебе загодя отведена отнюдь не выигрышная роль.

Постепенно бойцовский дух дискуссии угас, и трапеза закончилась в полном безмолвии.

— Прошу в гостиную, — сказал мне Элвис Баум, когда мы поднялись из-за стола.

Искушение покинуть общество было велико, тем более что приказной тон мистера Баума я счел откровенно вызывающим. Наказать бы его! А то сплошные амбиции… Вот скажу сейчас, что устал, что должен отдохнуть перед завтрашним докладом. Посмотреть бы на его физиономию! Но ведь они наверняка расценят это как признание поражения. Я же готов вкусить от пирога победы!

Гостиная была декорирована к финальной сцене в духе и традициях классического английского детектива. Кресла полукругом, одно чуть в отдалении, надо полагать, для меня. Так и есть, мистер Баум предложил мне занять его, и я не стал отказываться. Миссис Носдах обнесла мужчин портвейном. Принимая бокал, я подумал, что происходящее напоминает не только романы Кристи или Диксона Карра, но и… судилище.

Я ждал начала представления.

Молчание затягивалось.

Наконец Элвис Баум произнес:

— Что ж, начнем, господа!

«Допрос третьей степени», — подумал я и брякнул:

— Встать, суд идет!

Никто не шелохнулся. Румянец на щеках Урсулы МакДоул стал гуще. Стивен Карпински смотрел на спирали электрокамина, словно они заворожили его, как может заворожить живое пламя. Миссис Носдах потупилась. В горле Джеймса Форетта булькнуло.

— Что вы хотите этим сказать? — Баум выглядел рассерженным, должно быть, ему пришлась не по нраву моя шутка, больше похожая на дерзость. Впрочем, это и была дерзость. Это был вызов.

— Я хотел сказать, — закипая, проговорил я, — что вы, мистер Баум, — уважаемый председатель Союза почитателей Шерлока Холмса, но отнюдь не председатель судебной коллегии. А я не подсудимый и не обвиняемый.

Надо отдать должное — Элвис Баум не выказал досады оттого, что его инкогнито раскрыто.

— Вы были правы, Стивен, — обратился он к молодому человеку. — Это компьютер.

— Автор стольких монографий и статей, — сказал Стивен, по-прежнему не отрывая взгляда от электрокамина, — конечно же, занесен в картотеки библиотек. Найти в указателе ваше имя легче легкого. А дальше — дело техники.

— Электронной! Везде эти компьютеры, — Джеймс Форетт фыркнул. — Я предупреждал — надо было взять другие имена.

— Мы учтем на будущее.

Невозмутимость Элвиса Баума еще больше разозлила меня.

— Сложность превыше всего? Подопытных не жалко?

Председатель Союза почитателей Шерлока Холмса поморщился:

— Подсудимый… Обвиняемый… Подопытные… Какая странная терминология! Вы — испытуемый.

— И как? Сдал я экзамен?

— По крайней мере вы были динамичны.

— Значит, не очень разочаровал вас?

— Гостиницам вы предпочли пансион на Бейкер-стрит. Это плюс. — Пальцы на мясистой руке Элвиса Баума сжались в кулак, и я подумал, что сейчас, как это делают иностранцы, он начнет их разгибать, отсчитывая преграды, которые мне удалось преодолеть. Вместо этого, помедлив, мистер Баум сцепил пальцы одной руки с пальцами другой и уложил их на живот. — Вы огорчили — причем доказательно, а это еще один плюс — миссис Носдах, которая поведала вам легенду этого дома.

— Я ничего не выдумала! — хозяйка пансиона вскинула голову и посмотрела сначала на меня, потом на Баума.