Чтение онлайн

— Вы хотели что-то мне сказать? — спросил Манн, отогнав ненужные мысли. — И как вы меня нашли?

— Ватсон, это очень просто, — важным голосом произнесла Кристина и, не выдержав, прыснула. — Послушайте, Тиль, вы думаете, только профессионал умеет складывать два и два? Вы занимаетесь делом о смерти Койпера. С Рит-велдом вы уже говорили, были у него в мастерской. С Кей-сером… — Кристина покосилась на издателя, сосредоточенно сосавшего из своего бокала, — с ним вы тоже общались до нашего с вами разговора. Из всей троицы оставался сам погибший — я бы на вашем месте непременно отправилась изучить его жилище. Ну, я так и сделала. Ваша машина стояла перед домом, свою я поставила неподалеку и стала ждать. Довольно долго, хотя я и приготовилась…

— Могли бы позвонить, — сказал Манн, — и не пришлось бы ждать, я бы к вам спустился.

— Чтобы я оторвала специалиста от работы? — удивилась Кристина. — Может, вы там занимались поисками важной улики, а я…

— Ну ладно, — сказал Манн, — давайте перестанем ходить вокруг да около. Вы хотели что-то сказать. Что-то вспомнили, верно? Очень важное.

— Я не знаю, важное или нет, — медленно проговорила Кристина, — но действительно кое-что вспомнила.

— На вернисаже?

— Нет. — Она медлила, и Манн подумал, что девушка не хочет говорить при Кейсере. Проследив за его взглядом, Кристина покачала головой. — Нет, — повторила она, придав слову другой уже смысл. — Я вышла из галереи, была разочарована, картины мне не понравились… Я шла к машине и думала, как писать статью — жестко и обидно или помягче, чтобы Ритвелд… И вдруг увидела… Я прекрасно слышала звуки города, то есть я хочу сказать, что ни на секунду не подумала, что со мной что-то не в порядке… Но я увидела одну из картин. Не картину, а место, где стоял Ритвелд, когда писал тот пейзаж. Солнце заходило за резко очерченный склон далекой горы. Бордовое, мрачное небо тоже было пурпурно-бордовым внизу и желтоватым в зените; там висело, как полотенце на гвозде, серое облако, похожее на цыпленка-табака. Предгорье погрузилось во мрак, но тени остались: то ли это были куцые деревья, под которыми лежали дохлые звери, то ли какие-то полуразложившиеся создания, убитые или умершие своей смертью. Это был потусторонний мир, я точно знала, что мир этот находится по ту сторону чего-то, я будто перешла границу, шагнула и оказалась там, и нужно шагнуть назад… Я так и сделала — и хорошо, что успела, звук сигнала я услышала мгновением раньше, когда еще была там… Я переходила улицу, и из-за поворота… В общем, я успела отскочить, и грузовик промчался мимо, вы представляете, как я испугалась?

— Могу себе представить, — пробормотал Манн, думая все же не о грузовике, едва не сбившем Кристину, а об ее описании, удивительным образом совпавшем с его собственным впечатлением от первой картины, увиденной в мастерской художника. Он ведь так же об этом думал, теми же словами передавал свои ощущения, и облако в зените действительно видел похожим на распластанного цыпленка…

— Но это не все, — продолжала девушка. — Я оступилась и упала бы, если бы меня не поддержал мужчина. Я механически его поблагодарила и пошла дальше сама не своя, и только когда села в машину, подумала, что это тоже было странно, не менее странно, чем мое странное видение. Мне помог Ритвелд, но этого быть никак не могло — я точно знала, что он остался в зале, незачем ему было выходить следом за мной на улицу, да он и не успел бы: я видела, уходя, что он стоял в толпе посетителей в самой глубине галереи… Христиан взял меня под руку, спросил… Что же он спросил? «С вами все в порядке?» Примерно так. И ушел. Впрочем, не знаю — ушел ли. Я на какое-то время отвлеклась, приводила себя в порядок, а когда подняла взгляд, Ритвелда не было. Ни рядом со мной, ни вообще.

— Показалось! — с неожиданным ожесточением воскликнул Кейсер, внимательно слушавший рассказ Кристины. — Все, к черту, показалось! Все здесь, ко всем чертям, кажется!

— Успокойтесь, Питер, — сказал Манн. — И вы, — продолжал он, обращаясь к Кристине, — искали меня, чтобы об этом рассказать? Только об этом?

— Почему вы думаете, что было что-то еще? — нахмурилась журналистка.

— Потому, — терпеливо объяснил Манн, — что все это вы могли рассказать и при нашей первой встрече.

— Я не придала значения…

— Вот именно. Вы не придали значения, но после нашего разговора случилось что-то, из-за чего вы вспомнили этот эпизод и бросились меня искать, причем не хотели звонить по телефону, а непременно лично…

Кристина поставила на стол свой бокал.

— Ну… Да. Случилось. Мы с Эльзой вышли из кафе, и я вдруг вспомнила. С вам такое бывало? Вы точно знаете, что делали, скажем, час назад, вы помните это со всеми подробностями, они еще не успели выветриться из памяти, и вдруг вспоминаете — именно вспоминаете, — что делали нечто совсем другое, и это другое тоже помните со всеми деталями, еще из памяти не выветрившимися.

— Дежа вю?

— При чем здесь дежа вю? Вы не понимаете!

— Я понимаю, — торопливо сказал Манн. — Вы вспомнили. Что?

— В галерее. Я знаю точно, что с Ритвелдом не разговаривала. Ходила, смотрела, мы несколько раз встретились взглядами, он, видимо, хотел что-то у меня спросить, но мне было неинтересно с ним говорить, и я отворачивалась. Я знаю, что так было, понимаете? Но когда мы с Эльзой… Я вспомнила, как было на самом деле.

— На самом деле? — уточнил Манн.

— Ну… По правде, сейчас мне трудно сказать, что там было на самом деле, а что нет. Тогда мне показалось, будто события странным образом поменялись местами. На самом деле происходило то, что я вспомнила после нашего с вами разговора. А то, что я помнила раньше и о чем говорила вам, на самом деле не происходило, мне только казалось, что это… Я, должно быть, совсем вас запутала?

— Нет, — сказал Манн. — Продолжайте, Кристина.

— Так вот… Я вспомнила, что когда стояла перед третьей картиной, той, на которой изображена амстердамская улица при закате солнца — на самом деле такой улицы нет, это обобщенный образ, — так вот, Ритвелд подошел ко мне, взял за локоть — крепко, я поняла, что если стану вырываться, это привлечет внимание, — и сказал: «Это наш с вами уголок, вы узнаете его, вы не можете его не узнать»… И что самое удивительное: я узнала. В своем воспоминании я действительно узнала это место, и мне стало… не то чтобы не по себе, но… знаете, когда удовольствие от воспоминания смешивается со страхом и непониманием. Я узнала дом — старинный дом красного кирпича с длинными узкими окнами на втором этаже. Сюда мы приходили с Ритвелдом почти каждый вечер и оставались до утра, мы там занимались любовью, нет, вы можете себе это представить — я и Христиан? Но в тот момент я помнила: так все и было. Я помнила, как он подошел, взял меня за локоть, показал на картину, и я будто вошла в нее, узнала, ощутила жар, потому что вспомнила, как мы… И тут все пропало, то есть не пропало, конечно — ничего ведь и не было, только картина в мозгу, — Эльза спросила у меня: «С тобой все в порядке?» «Да», — сказала я, и мы пошли дальше, но я быстро распрощалась и бросилась искать вас, потому что в тот момент мне казалось, что это очень важно — рассказать вам, что случилось.

— Ничего не понимаю, — пожаловался Кейсер. — У кого-то из нас плохо с мозгами. Или у всех сразу.

— С мозгами у нас все в порядке, — задумчиво произнес Манн. — Во всяком случае, нам следует придерживаться этого мнения, иначе мы никогда ни в чем не разберемся.

Издатель пожал плечами, поднес ко рту рюмку, поморщился, почувствовав не понравившийся ему запах, поглядел рюмку на свет и поставил на стол.

— Кальвадос, — пробормотал он. — Терпеть не могу кальвадос. Почему я его заказал?

— Кристина, — сказал Манн, — вы знаете, что картины, выставленные на вернисаже, — это не копии по памяти, сделанные Ритвелдом, а оригиналы, вовсе не сгоревшие во время пожара семь лет назад?

Кейсер двумя глотками допил свой кальвадос и раздраженно сказал:

— Зачем вы ей это говорите? Что, черт возьми, вы…

— Спокойно. — Манн отобрал у Кейсера бокал и осторожно поставил на стол. — Кристина должна знать, чтобы верно оценить происходившее.

— Картины не сгорели? — удивленно переспросила девушка. — А, понимаю… Страховка, да. Но погодите, там же нашли рамы, отдельные не сгоревшие фрагменты, я помню, это были те самые картины. Или то, что я помню, такая же ерунда, как…

— Нет, вы помните правильно, — успокоил Кристину Манн. — Сгорели копии. Оригиналы все эти годы лежали в мастерской Ритвелда.

— Тогда почему он… Да, понимаю. Интрига. Нарисовал заново. Очень интересно… Погодите, а копии, кто делал копии? Не говорите, я сама догадаюсь. Койпер, да? И если он молчал, значит… Ну да, и квартиру он купил не по средствам. Все сходится, как интересно! Значит, Христиан выдал старые картины за новые. А Койпер знал и начал Ритвелда шантажировать. Тогда Христиан его убил.