Чтение онлайн

— Ковальчук пришел в себя, отрицает похищение. Короче, расклад такой. К нему утром явились трое незнакомцев, сказали, твой отец дал срочное задание. Ну, онто видел в «глазок» одного, потому и впустил, а их оказалось трое. Заставили пригласить Олесю. Потом отвезли их на заброшенный завод. Напоили. Ковальчук не отрицает, что имел половое сношение с Митькиной, но утверждает, что она сама его вынудила к этому. Медэкспертиза показала, что он с ней трахался. Словам его — грош цена в базарный день.

— Почему же? Девушка под дулом пистолета могла пойти на все, если кому-то нужно сделать Ковальчука козлом отпущения.

— Ты давно в суде был? Эти показания и данные экспертизы — уже приговор. Кстати, она подтвердила твою версию, что Бородулина трахалась с Ковальчуком.

— Ну и что? Теперь ты веришь мне или как?

— Слушай, Андрей, есть и еще кое-что. На квартире Ковальчука мы обнаружили бледные поганки, в шкафу с постельным бельем. Уже увядшие, но — именно поганки. Он понятия не имеет, откуда они там взялись. Экспертиза ничего не дала, но, может, работал в перчатках?

— Кто?

— Ковальчук. Слушай, зачем спрашиваешь?

— В резиновых перчатках, да? — уточнил я. — Надел перчатки — и давай прятать поганки в шкафу с бельем! Никто не узнает, что это он их спрятал. Кстати, я бы не отважился потом спать на белье, которое там хранится. А лишние поганки просто выбросил бы в мусоропровод. Аты?

Карен нервно раздавил сигарету в пепельнице.

— Кончай выпендриваться, Андрей. Я совсем другое имею в виду. Откуда-то они появились? Мы ведь были у него после убийства, ничего не наши. А теперь — поганки! Возможно, это связано с теми людьми, которые вывели тебя на тот завод.

— Если у тебя побывают люди с оружием, без понятых, уведут тебя, знаешь, что можно потом найти в квартире? Маленькую атомную бомбу и план взрыва Белого дома.

— Как они вышли на тебя?

— Какое тебе дело? Лучше скажи, что за странности обнаружила экспертиза на одежде Тани Бондарь?

— Следы губной помады на плече куртки. Ею пользовались Олеся и Анжелика. Но что это значит? Ничего. Могли обниматься, целоваться...

Могли... Но могли и прийти с утешениями, вопреки запрету бригадира, а потом — вывести Таню на прогулку, где ее уже ждали преступники... Прощальный поцелуй, но Таня толкает подругу, и губы утыкаются в плечо...

— Что ты молчишь, Андрей?! Я тебя спросил! Между прочим, они и тебя могут подставить.

— Исключено. Показания девушки, надеюсь, зафиксированы должным образом. И есть много свидетелей того, как она благодарила меня за избавление. Ты, например.

С Кареном приятно было разговаривать. Он хоть и работал следователем прокуратуры, но оставался при этом порядочным человеком. И его, как я догадался, интересовал тот же вопрос, что и меня: для чего Ковальчуку было похищать девушку? Уж если злодей — так мог бы устроить несчастный случай на стройке, или смыться, почуяв опасность. А он прячет ядовитые грибы в шкаф с бельем и увозит девушку на заброшенный завод... Бред сивой кобылы! Так же думал и Габрилян.

— Ладно, давай не будем как вчера. Поговорим спокойно, — с тяжелым вздохом сказал он. — Ковальчука подставили, так ты думаешь, да?

— Так.

— И тебя вывели на этот завод. Так?

— Так.

— Кто?

— Когда я встретился с ними — на мордах были маски. Потом меня положили на пол у заднего сиденья моей машины, так и доехали до места. А когда разрешили подняться — опять маски. Но дали ключи и даже фонарик оставили. Я не знаю, кто это.

— Есть версии?

— Есть. Главным условием было то, что я перестану заниматься этим делом. Тебя они в грош не ставят. Может, прослышали, как ты запрещал мне приставать к Бородулиной.

Карен недовольно поморщился, вскочил с кресла, метнулся к моему столу.

— Кто они?!

Он даже стукнул кулаком по столу.

— Откуда я знаю? Я обещал и больше не собираюсь копаться в этом дерьме. Тем более отцу не поможешь, если Ковальчук виновен. Я — пас.

— Нет, не пас! А если Ковальчук ни при чем, значит, и фирма ни при чем? Слушай, Андрей, это же откровенная чушь! Но очень четкая и с доказательствами. Говоришь, они меня совсем не уважают? Ну, падлы, найду я их!.. Ты поможешь?

— Я же сказал...

— Да плевал я на то, что ты сказал! Ты мне поможешь, а я помогу с фирмой твоего отца. Извинятся и дадут опровержение при любом раскладе, обещаю.

А вот это уже приятное заявление. С помощью Карена можно надавить на газетчиков, если, конечно, удастся выяснить, кто командует маленькой, но победоносной армией.

— Не врешь, что поможешь с опровержением?

— Не вру. Ты человек серьезный, с тобой хитрить опасно.

— Ладно, договорились.

— О чем?! — заорал экспансивный Карен, доставая новую сигарету.

— О сотрудничестве, — сказал я. — Кстати, у тебя есть предлог для серьезной беседы с вдовой.

— Уже беседовал. Отрицает. Ковальчук тоже.

— Так поработай с ним.

Когда Карен ушел, я минут двадцать сидел без движения в своем кресле.

Вот такие мы, люди. В естественной среде своей. И как тут не вспомнить о Борьке, который любил меня просто так? Угощу чем-то вкусным — он рад, не угощу — все равно рад мне. Я вдруг подумал, что отношусь к серому малышу как к ребенку, к любимому ребенку, и он отвечает мне поистине сыновней любовью.

А тем, кто все еще не любит крыс и относится к ним с боязнью, хочу сказать: да заведите себе хоть одного серого малыша — и поймете все сами, если, конечно, можете что-то понять. Хватит вам жить по формуле «я не читал Пастернака, но я его ненавижу». Увидьте сами, почувствуйте сами! Может, легче станет. И ведь станет.

Мне точно стало легче после того, как пару часов побыл дома. А так — и не заехал бы домой, мало ли в Москве забегаловок, где можно быстро перекусить. И тот факт, что Сырник, как ни старался, ничего не смог выяснить относительно службы безопасности фирмы «Бриллиант» и «КШМ-банка», не очень расстроил. Я и не надеялся, что так просто смогу получить адреса и телефоны «маленькой непобедимой армии». Они профессионалы. Я ему сказал, что еду к старушке, договорились, что через два часа встретимся у меня дома.