Чтение онлайн

— По крайней мере, не оторвал киноиду голову, как в прошлый раз. Подумать только, мы ведь специально взяли биороботов на основе наиболее доверчивых и добрых животных.

Голубой столб света ударил с корабля и начал поднимать игроков. Попав в гравитационное поле, мужчина уже не мог с той же стремительностью наносить удары. Руки двигались карикатурно медленно, преодолевая сопротивление поля. От этого злости у мужчины прибавлялось, и, стоя на коленях, он с непередаваемым выражением муки, бессилия и злобы все более ожесточенно месил воздух.

— Его инфаркт не хватит? — участливо поинтересовался второй судья и, веселясь, дал на экран крупную картинку Старка.

Первый судья, не одобряя насмешки над тестируемым, демонстративно развернул кресло, забросил ногу на ногу и уставился на дверь в рубку.

— Ну-ну, — проговорил второй, тоже развернувшись. — Зря ты его жалеешь. Он бы тебя не пожалел. Как того киноида.

— Ты думаешь, почему он не может остановиться? Из-за того, что из трех матчей уступил одно очко? Про это он уже забыл. Он никак не смирится с тем, что не сдержался и выкрикнул «дьявол». После этого для него точно все потеряно.

Собеседник не успел ответить. Серебристая дверь отъехала в сторону, и на пороге появились два киноида и Старк. Сенбернар и дворняга держались от мужчины в стороне. Он почти успокоился, смотрел мрачно, но уже не безумным взглядом, тяжело дышал, сжимал пальцы в кулаки.

— Так-так. Рецидив. Но уже не первой степени, как в прошлый раз, помните? — прохаживаясь по комнате, весело говорил второй судья. Старк прятал глаза.

Заговорил первый:

— Вам надо продолжать учиться контролировать себя. Не каждую игру удается выиграть. Не в каждый момент жизни получается все так, как хочется, даже если прилагаешь максимум усилий. Муравей не в силах сдвинуть солнце, как бы он ни старался. Но это не означает, что надо опускать руки или сходить с ума. Я понимаю, когда рвешь жилы, отдаешь все для победы... Гораздо, гораздо хуже, Старк, когда перестаешь вкладываться и начинаешь смотреть на вещи отстраненно.

— Короче, — перебил второй, продолжая мерить рубку шагами. — Реинкарнация в России, в деревне. Противодействие жизненных обстоятельств — семь баллов по шкале Унда. Поражения физической и психической формы — отсутствуют.

Старк поднял взгляд и осмелился произнести:

— Сколько?

Второй прищурился и, будто только что придумал, сказал:

— Семьдесят пять лет.

— Дьявол, — пробормотал Старк. — Почему в Россию?

Первый замахал на него руками, но было поздно.

— Девяносто, — мстительно выдохнул второй.

Мужчина яростно крикнул и прыгнул на не успевшую отпрянуть дворнягу, ведь именно из-за нее он проиграл игру и потерял шанс на досрочное освобождение. Теперь придется провести на планете Земля невыносимо долгие девяносто лет без права выбора точки рождения и с частичным отключением памяти.

Второй судья размазался в пространстве, схватил Старка за горло и прижал к полу. Мужчина захрипел.

— Неспокойные вы, хомо сапиенсы. Как дети.

— Пошел ты, — прохрипел. Старк. — Хьюмин хренов! Судить взялся. На себя в зеркало посмотри, тварь реликтовая!

Второй отшвырнул Старка, тот пролетел через всю комнату, приложился головой о пульт и сполз на пол. Первый грустно наблюдал за происходящим, но вмешаться не мог. Его напарник взял лежавший на пульте пистолет с дулом в виде фольгированной воронки и направил на мужчину. Прибор был заблаговременно настроен.

За мгновение до того, как должен был бы вдавиться курок трансмутатора, киноиды взвились в воздух. Дворняга целила в горло, а сенбернар в руку. Хьюмин оказался проворнее, но выстрелить не успевал в любом случае. Первый очнулся, схватил киноидов за шкирку и шмякнул лбами.

Старк из положения лежа ударил двумя ногами в грудь второго и поймал выпавший из неестественно жилистых рук прибор мгновенной транспортировки тонкого тела. Судьи замерли, глаза обоих расширились. Хьюмины намного быстрее людей, но увернуться от выстрела не успеют даже они.

Старк заговорил осипшим, но спокойным и твердым голосом:

— Вы, реликтовые придурки, возомнившие себя сверхсудьями! Сегодня наконец все изменится, раз и навсегда. Континуум — общий, и кого туда впускать, решать будут все вместе. Мы, люди, имеем право умирать и, воскреснув, самим выбирать, как строить новую жизнь.

— Он перепрограммировал киноидов, — сообщил первый. — И ввел себе ускоряющую химию.

— Вижу, — процедил второй. — Раньше надо было думать. Кто не уследил за ним в инкубаторном цехе?

— Вас остановят, молодой человек. Людям рано думать о вхождении в сообщество рас Континуума. Вас туда никто и никогда не впустит. По крайней мере, в ближайшие три тысячи лет.

— А вот это решать не вам. Мы уже достаточно взрослые, чтобы заботиться о себе.

Второй не выдержал и сделал выпад. Старк нажал курок, и оболочка хьюмина потеряла контакт с тонким телом, вытянулась на полу, пролетев по инерции с метр.

— Девяносто пять лет, подумать только, — усмехнулся Старк и в точности воспроизвел саркастические интонации второго. — Да, и не забудьте, полный анамнез на это время.

— Молодой человек, одумайтесь, — первый, настороженно следя за дулом трансмутатора, распахнул печальные глаза. — Поверьте, я против всего этого. Для меня отбытие срока в оболочке с частично отключенной памятью и предопределенной линией жизни кажется слишком жестоким. Давно надо было вводить мораторий. Я один из тех, кто собирал подписи.

— И, тем не менее, вы здесь служите. А значит, поддерживаете.

— Нельзя быть таким суровым. Есть и другие методы... — начал первый и осекся, поняв, что сказал лишнее.

Очнулись киноиды, и Старк успокоился. Теперь хьюмин не опасен. Старк уселся в кресло напротив первого и направил на него прибор.

— Когда вы начали следить за нами?

— Пять тысяч лет назад. После смерти оболочек ваши тонкие тела, вы их называете душами, при последующей инкарнации научились помнить прошлые жизни. Иными словами, человечество встало на новую ступень эволюции. Вашу расу ждало бесконтрольное сверхактивное развитие. Мы вас, конечно, могли уничтожить физически, но тогда конгломерат тонких тел разлетелся бы по всей Галактике, заражая наши расы. Последствия для всех оказались бы тяжелыми.