Чтение онлайн

Под аркой, в глубине Фарфорового грота, действительно стоит женщина. На ней длинное старинное платье, несмотря на то что сейчас весна и довольно холодно. Белое платье, и сама женщина — тоже белая.

Витька и Вовка бросаются прочь, бегут без оглядки по лестницам и так шпарят аж до самой бани, где светло от фонарей, движутся машины и ходят люди.

Позже Жаров водил к Фарфоровому гроту своих девушек, но туманная белая фигура почему-то больше не появлялась. Возможно, она им просто померещилась, и они увидели то, что хотели увидеть. Правда, странно, что оба увидели одно и то же...

С этого призрака, в принципе, и начался между ними многолетний метафизический спор, определивший их мировоззрение. Жаров считал, что призрак был и они его видели. Пилипенко утверждал, что в гроте просто стояла какая-то реальная женщина; мало ли, кто и зачем ходит тут по ночам...

И вот, месяц назад в редакции появилась Тамара Коршунова, экскурсовод с Поляны сказок, и принесла этот материал. Городская легенда была не только красиво изложена, но даже опиралась на факты.

В газете за 1905-й год говорилось о том, что ревнивый доктор зарезал в гроте свою молодую жену. Сообщались подробности: он использовал медицинский скальпель. Тело нашли не сразу, лишь через две недели. Женщина не была похоронена в течение девяти дней, вот почему, как предполагалось в статье, решенной в мистическом духе, и появился в Фарфоровом гроте призрак.

Но на этом история Фарфорового грота не заканчивалась, а напротив — только начиналась.

В 1939 году в гроте произошло убийство, точно при таких же обстоятельствах — муж зарезал скальпелем свою жену. Следующее преступление произошло в семьдесят третьем...

3

Пилипенко закончил чтение и накрыл подшивку ладонью.

— Странные совпадения, — проговорил он. — Дело об убийстве семьдесят третьего года я запросил в архиве, а вот с тридцать девятым не ясно: довоенные архивы уничтожены во время оккупации...

Жаров удивился:

— Ты запросил дело в архиве? Что ж, меня радует твой интерес к этой публикации.

— Радует его, — пробурчал Пилипенко себе под нос. — Недолго тебе осталось радоваться. Ты мне скажи начистоту. Вот ты печатаешь в своей газете такие вещи. А сам-то хоть чуть веришь во все это?

Вопрос был трудный, мировоззренческий. Начинать дискуссию с раздраженным неизвестно чем Пилипенко Жарову не улыбалось, и он коротко ответил:

— Нет, конечно.

— А что ж публикуешь такую дрянь?

— А ты посмотри, как называется рубрика.

Пилипенко заглянул в газету и прочитал вслух:

— «По ту сторону: смелые мысли о непознанном». Так. А вывод из всего этого — тоже смелая мысль?

— Какой вывод? — не понял Жаров.

— Вот этот. Который делает автор статьи. Вернее, твоя авторша. Первое убийство произошло в девятьсот пятом. Второе — в тридцать девятом. Через тридцать четыре года. Следующее — семьдесят третий год, опять тридцать четыре. А сейчас какой? Снова прошло тридцать четыре года. Так и написано: каждые тридцать четыре года в Фарфоровом гроте происходят некие странные события... Ну-ну. Убийство у нее — «странное событие».

Пилипенко встал, прошелся по комнате со сцепленными за головой руками.

— Знаешь что, — начал он, — ты мне, конечно, друг, но... В общем, я собираюсь закрыть твою газету.

Жаров покачал головой.

— Ты? Как ты себе это представляешь?

— Это уже мои проблемы.

Жаров усмехнулся.

— Пожалуешься, кому следует. Напишешь возмущенное письмо, как пенсионер.

— Что-то вроде того...

— Что я печатаю ненаучные материалы, непроверенные факты... Что моя газета — вообще для дураков.

— Дураков надо подавлять, это точно! — подтвердил Пилипенко.

И вдруг он наконец взорвался, раскинул руки в стороны, сразу заполнив всю комнату своим широким жестом.

— Нет, это компания, вереница, линия дураков! — Пилипенко ходил по комнате, размахивая руками.

— О чем ты говоришь?

— О том, что один дурак открыл частную газету. Другой дурак, вернее, старая дура, написала в этой газете идиотскую статью...

— Она не старая, — вставил Жаров, — очень милая, красивая женщина, лет эдак...

Пилипенко обернулся, и Жаров обомлел: его лицо искажала злоба, он буквально скрежетал зубами.

— До нее я еще доберусь. И вам обоим мало не покажется.

— Скажи мне наконец, что случилось? — в отчаянии воскликнул Жаров.

— А то, что нашелся третий дурак. Самый главный, самый большой дурак. Он тоже верит в чудеса, злой рок, всякое непознанное... И этот дурак не просто прочитал статью. Он прочитал, и у него возникли смелые мысли о непознанном. Такие смелые, что он пошел к Фарфоровому гроту. Затащил туда свою жену и зарезал ее.

4

Воцарилась пауза. Жаров смотрел на следователя, а Пилипенко смотрел на него. Взгляд друга был тяжелым, обвиняющим, будто Жаров присутствовал при собственном допросе.

— Ты не шутишь?

— Еще бы.

— Муж на самом деле убил свою жену в Фарфоровом гроте?

— Да. Сегодня утром. Медицинским скальпелем.

— Убийца во всем признался? — спросил он.

— Запирается.

— А с чего ты взял, что убийца именно он?

— Факты. Неумолимые факты. Он уверяет, что приехал к Фарфоровому гроту по вызову жены и обнаружил ее мертвой. Даже сам позвонил в милицию. Но ничто не доказывает, что он говорит правду.

— А наоборот: его виновность что-то доказывает?

— На нем была кровь жертвы. На орудии убийства его отпечатки.

— Но это же естественно! Он обнаружил жену мертвой, вытащил скальпель, взял тело на руки. В конце концов, он же сам вызвал милицию!

Пилипенко недоуменно посмотрел на Жарова.