Чтение онлайн

Инструктор привычным движением стащил под водой с ног ласты и перекинул их через невысокий поручень на корме. Затем проворно полез, постукивая о борт болтающимся дисплеем, вослед за ластами по опущенному с катера в воду трубчатому легкому трапу.

Напарник был на посту. Али немедленно побежал навстречу, изображая зачем-то на лице фирменную «открытую и простодушную, белозубую улыбку», так умиляющую клиентов. С какой-то официантской услужливостью он придержал за вентиль тяжелый баллон инструктора.

— Смотрел бы лучше за белым! — выплюнул Ахмат воду едва не в лицо помощника. — Сейчас не время паясничать. Этого идиота, — инструктор показал большим пальцем через плечо и за борт, — вдруг понесло на глубину куда больше, чем даже недопустимые тридцать метров, и я едва...

Али отступил на шаг и уставился на Ахмата. Как если бы вместо хорошо знакомого приятеля перед ним предстал вдруг варан, сбежавший из каирского зоопарка (и удостоившийся от местной прессы безосновательного прозвания «людоед»).

— Вы... говорите по-арабски, сэр? — выдавил из себя напарник, и челюсть у него отвалилась.

— Иблисово дерьмо!! — взорвался Ахмат. Он чувствовал подступающую тошноту начинающейся «кессонки», в глазах темнело... — Я, кажется, этим самым арабским языком говорю, что сейчас не до раздолбайских твоих ужимочек! Я и клиент подхватили кессонную болезнь. А барокамеры на борту у нас нет, как ты знаешь! И если ты не хочешь потерять место...

Ахмат не договорил. Он вдруг обратил внимание, что помощник, стоявший перед ним в изумлении, начинает плавно раздваиваться... и копии-близнецы, не меняя положения тел, медленно подаются куда-то вперед и вверх...

Инструктор не успел удивиться этому фантастическому явлению, потому что он в тот же миг потерял сознание.

...И в тот же примерно миг Сергей Кузнецов безуспешно пытался выбраться на борт катера. Баллон, словно чугунное ядро, тянул назад в воду, и влажные ладони соскальзывали по поручням. И у почти-топ-менеджера невыносимо и все быстрее громыхало в висках... и его тошнило.

Ну почему эти шоколадные ребята, обыкновенно столь расторопные, почти дерущиеся между собою за честь помочь, — сейчас медлят?! Сейчас, когда ему действительно нужна помощь...

Не замечают? Однако на Кузнецова вполне откровенно пялился, небрежно опираясь о поручень, молодой матрос. Обычно этот парень старался быть незаметным и не особенно путаться под ногами дайверов. Теперь же он откровенно скалился, не то недоумевая, не то издевательски забавляясь беспомощностью Сергея.

Сорвавшись в очередной раз и понимая, что с ним творится что-то неладное и опасное, Сергей наплевал на гордость и возопил:

— Help me, please!

...Похоже, что его баллон все-таки поддержали. Потому что Кузнецов ощутил себя наконец стоящим на палубе — после какого-то непродолжительного затмения, во время коего он вообще не помнил, что было.

Звук падающих с гидрокостюма на металлический настил капель, казалось, прожигал весь его мозг насквозь. Около Кузнецова бестолково вихлялись матрос и кок, тыкая его фамильярно пальцами в грудь, хихикая и безостановочно лопоча что-то на трескучем своем арабском.

Сергей хотел одного: чтобы его поскорее оставили в покое (забиться бы в какую-нибудь щель и там сдохнуть). Он постарался как можно более холодно и надменно произнести «Speak English!», намеренно опуская «please».

Обыкновенно такое производило на египтян отрезвляющее действие. Но в данном случае результат оказался противоположным. Кок и матрос не только не унялись, но разразились в лицо Кузнецову заливистым истеричным хохотом. При этом они подмигивали Сергею и взглядывали на него, словно бы наблюдали перед собою классного клоуна, который только что отколол на манеже коронный номер.

Такое было уж слишком!.. Собрав последние силы и подшагнув, Сергей влепил кулаком в трясущуюся перед ним пучеглазую и жирную физиономию повара. Тот отшатнулся и вскрикнул недоуменно и неожиданно тонким голосом, размазывая по щеке кровь...

Но Кузнецов уже не видел его.

Он позабыл вдруг и кока, и бестолкового насмешливого матроса, и этот катер... И даже перестал на какое-то время чувствовать жесточайшую тошноту, пытавшую много злее, чем сотня вместе взятых похмелий...

Сергей, одиноко и потерянно стоя посреди отпрянувших от него, завороженно рассматривал свой кулак, использованный только что для удара.

Он видел, что рука ему незнакома.

Почти по-женски узкая кисть... костлявая, приглушенно посверкивающая серебряным перстнем с какими-то иероглифами... она была — темно-шоколадного цвета.

...Сергей благословил кромешную тьму, что выключила его мозг.

АЗИАТСКАЯ ХИТРОСТЬ

Невзрачный в белом халате смотрел в глаза худощавой женщины взглядом законченного профессионала.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — произносил он голосом белого мага из мыльной. — С вашим супругом работают лучшие специалисты клиники «Психо-Элит». Его заболевание излечимо. Мы называем это состояние психики «перенос». Хронический перенос... Но, впрочем, здесь пред нами случай своеобразный. Он представляет собой перенос обратный, как я бы определил.

— Не мучайте меня! — произнесла женщина, шмыгнув носом.

— Простите, — доктор изобразил на лице участливую улыбку. — Я только хотел сказать, что господин Кузнецов, по-видимому, до этого прискорбного случая долго и тайно терзал себя угрызениями ранимой совести. Какая у него социальная позиция? О-го-го! Он член совета директоров крупной фирмы. Он обладатель приличного состояния. Он благоденствует, покуда «простые честные» (доктор обозначил кавычки взглядом и кривою полуулыбкой) труженики едва ли сводят концы с концами!