Чтение онлайн

Но в условиях тюрьмы ничего не сделаешь, единственная возможность может появиться лишь при охоте на Грома.

Поэтому через неделю он обратился к Залескому:

— Хватит, полковник. Я не убийца. Больше в ваши камеры я не ходок. Можете меня пристрелить или заморозить поле, но я готов сделать еще только одну акцию. Ту, о которой мы говорили в самом начале.

— Вы не в том положении, Сухов, чтоб диктовать условия, — нахмурился куратор. — Все идет по программе. Очень скоро мы примемся за Грома, это я вам обещаю.

— И я вам обещаю, полковник. — Виктор упрямо смотрел в глаза Залеского. — База Грома будет последним и единственным местом, где вам придется снимать с меня намордник. Заключенных я больше пить не буду.

— Забью в любую камеру, загоню во внутренний двор во время прогулки заключенных — и велю отключить генератор. — Залеский смотрел даже с интересом. — Ты ж себе больше не хозяин, тягун. Процесс пойдет сам по себе. Наберу витакса, сколько нужно, и накину кокон. Как тебе такой расклад?

— Повешусь, вены вскрою, голову об стенку разобью. Что-нибудь да с собой сделаю — не уследите. Но пить больше женщин и пожилых профессоров не буду. Да хоть и уголовников — тоже не буду…

Видно, углядел что-то такое полковник в глазах своего заключенного, тряхнул головой.

— Ненавижу, когда мне пытаются диктовать условия, проговорил с едва сдерживаемым раздражением. — Однако вы неплохо держитесь. Да и время поджимает. Поэтому мы переходим к заключительной фазе операции. Буду с вами откровенен: найти Грома и его базу мы пока не смогли, но из достоверных источников известно, что завтра произойдет встреча. Известны время и место, и то, что это люди Грома. Им нужен витакс. Через свои оперативные каналы я подвел к ним посредника. Тот обещал прислать человека, у которого есть большая доза товара на продажу. Вот такого купца и будут ждать боевики в условленном месте.

— А роль купца сыграю я?

— Вы, Виктор. С совершенно незнакомым человеком они разговаривать не будут. Посредник намекнул, мол, продавец придет известный. С ним и договаривайтесь. Квартира будет под нашим контролем, но кокон отключать не будем. Ваша цель — договориться о продаже двух чемоданов витакса. Поставите лишь одно условие — передам, дескать, товар только из рук в руки Грому. Можете сказать, что доверяете только ему, можете придумать что-то еще. Тут я полагаюсь исключительно на вас, Виктор, но мы должны узнать адрес берлоги. Мол, приеду и привезу — и никак иначе.

— А если эти ребята схватятся за оружие? Там стеснительных нет, а того, что я могу высосать их всех одним махом, они ведь не знают…

— Повторяю, мы будем рядом. Если что — вмешаемся. Но ничего такого произойти не должно. Нужно договориться, найти слова, заключить сделку. Черт возьми, вы ж не первый раз контактируете с боевиками! Две канистры длительного хранения — это не маленький сверток, который можно передать где-нибудь в переходе или на улице. Гром наверняка согласится, чтобы вы привезли товар к нему. Заодно пощупаете обстановку, убедитесь, что Гром в городе.

— А что, есть сомнения?

— С этим… контингентом никогда ничего нельзя знать наверняка. К тому же считайте эту встречу сценической репетицией перед контактом с Громом.

— Зачем это нужно? — насторожился Вик. — Он знает меня лично, мы встречались много раз.

— Вы встречались, чтобы сдать витакс, а не для того, чтобы убить. Поверьте, это совсем разные вещи. Главарь — матерый зверь, чувствует опасность спинным мозгом. Заподозрит что неладное, пристрелит без лишних вопросов. Вы помните свою последнюю встречу с Шестопером? А ведь вы были друзьями. Когда-то…

Доля правды в словах шпиона была. Валерка не рассуждал совершенно, сразу схватился за ствол. Может, Залеский и прав — за прошедшие дни он мог разучиться общаться с людьми на простом человеческом языке. Только через энергетические потоки.

— Я уверен в успехе, — проникновенно проговорил Залеский. — Вы справитесь, мы приведем в действие наш план, а по окончании акции я выполню все свои обязательства. Софья тоже ждет этого, помните об этом, Вик.

На следующее утро высокий вывел его к обыкновенному автомобилю — потрепанный бежевый седан, никаких тонированных стекол. За рулем сидел невзрачный мужичок в поношенной куртке. На Вика он глянул лишь мельком.

— Садитесь, Виктор, — напутствовал высокий. — Водитель привезет и укажет дом. Третий подъезд, пятый этаж, квартира сорок четыре. Три звонка: два коротких и один длинный. Спросят, мол, кого надо? Ответите — привет от Ермолая Крюка. Скажут, не знаем такого. Тогда добавите, что Ермолай от Субботы. Запомнили? Повторите.

— Ох, и хитры же ваши шпионские игры, — вздохнул Вик, но пароли и отзывы повторил.

— Когда закончите в квартире, спускайтесь вниз. Идите через двор, вас будет ждать машина. И ни пуха…

— Идите вы все к черту! — с чувством ответил Вик..

Высокий только усмехнулся.

Доехали быстро. Машина тормознула в том же районе Фуфайки, перед обычной пятиэтажкой, очень похожей на ту, где его содержали. Будто и не уезжал никуда. Перед домом неухоженный двор: заброшенная детская песочница, ряд гаражей напротив дома. Между ними что-то вроде аллеи со скамейками. Летом здесь, наверное, мамочки катают коляски с младенцами, а на лавках сидят пенсионерки, перемывая косточки всем: от президента страны до Люськи-шалавы из первого подъезда. Но в это холодное и сырое время года двор был пуст. Все пространство густо заросло кустами, сейчас голыми и неприветливыми.

И как всегда, срывался мелкий и холодный дождь. Нудный, надоевший, хоть осень еще была только в первой своей половине, делавший настроение совсем уж слякотным.

Въезд во двор был один, остальную территорию огораживал бетонный забор, неизвестно кем и для чего выстроенный. Машина, на которой привезли Вика, остановилась у въезда.

— Вам туда, — показал рукой на дом водитель.

Вик выбрался из салона, поежился под холодным ветром. Поднял воротник куртки. Машина тут же сдала задним ходом, развернулась и нырнула куда-то в боковую улочку. Вокруг никого не было видно — ни друзей, ни врагов. Казалось, пожелай сейчас Вик, и он мог бы отправиться куда угодно. Но впечатление обманывало — холодная тупость под ложечкой, та особая пустота внутри, к которой он начал уже привыкать в последнее время, были верными признаками, что он в коконе.