Чтение онлайн

— Да!

— Я сюда из фирмы. Зачислен охранником к вам. Безверхий моя фамилия.

— Секундочку! — Парень за столом, тоже с короткой стрижкой, пододвинул к себе телефон. Пока он, соединившись с начальством, короткими точными фразами обрисовывал ситуацию, Серж успел быстро оглядеться (не на что было и смотреть: «уют ротной канцелярии», как сказал бы на его месте Петька-кандагарец) и задуматься, почему минимальная стрижка сидящего за столом не вызывает у него иронического отношения, хоть и у этого голова такая же голая и смешная, как у того амбала, во дворе. От уважения к каждому начальнику, являющему тебе лик свой, он давно, слава Богу, избавился — значит, есть нечто в самом парне, что не позволяет даже про себя похихикать над добровольной лысиной, оправданной лишь с одной точки зрения: блохи заведутся на ней позже, чем в волосах нормальной длины…

— Да, все верно. Безверхий Сергей Николаевич, значит?

— Можно Сергей. Или… — попытался остановиться, однако, внезапно подчинившись внутреннему порыву, выпалил-таки Безверхий, —..ласков, привязчив, откликается также на кличку Серж.

— Коротков Роман, для друзей — Ромка. — Парень за столом без задержки и крепко пожал протянутую руку. — Старшим смены тут. Да ты садись, в ногах правды нет.

Роман Молотков… нет, не Молотков, кажется — а какая разница? Симпатия к нему почти исчезла у Сержа, когда тот объявил себя начальником, и Серж решил про себя, что называть его будет Ромкой, и только так — не выйдет в глаза, значит, про себя… Отчего это он все сидит? Был у Сержа когда-то начальничек, тот при первом знакомстве тоже не вставал. Потом оказалось, что майор весьма коротконог, а вот за столом восседая, смотрелся вполне прилично, заматеревшим таким атлетом… Этот Ромка, он что, в гляделки играет?

— Серж, а сколько ты сегодня на грудь принял?

— Да я вообще не пью, мать твою!

— Мать мою и свою больше не вспоминай, Серж. У меня в подразделении не матерятся. И не вешай мне лапшу на уши, не усложняй…

— Я и не вешал. Подумаешь, один косяк зашабил, да и тот не добил, выкинул. Имею право! — Серж запнулся. Решил посчитать до десяти… На счете «восемь» сосредоточился, легким усилием воли заставил раствориться в воздухе повисшую было посреди канцелярии жирную черную восьмерку — и обнаружил, что Роман смотрит ему в глаза все с той же спокойной, ласковой улыбочкой. Бухнул, не думая о последствиях:

— Имелась надобность.

— Для храбрости, что ли?

— При чем тут «для храбрости»? У меня, знаешь ли, трудности при завязывании знакомства. При первых контактах с людьми…

— Руки покажи!

— Что? Не имеешь права… А, хрен с тобой! Я не трескаюсь, сам видишь.

— Теперь вижу, что не колешься. А с травой кончай. То есть на работе. И перед — работой — ни-ни! Вот в свободное от службы время мы иногда собираемся, можем под настроение вмазать граммов по сто пятьдесят — это нормально.

— Представления о том, что нормально, а что нет, в последние годы несколько изменились.

— И то. Но служебная инструкция осталась все такой же. Ты, небось, читатель? Читать любишь, почитывать на диванчике, а?

— Допустим. Хотя… — Серж запнулся, потому что Роман легко поднялся из-за стола, и ноги у него оказались вполне нормальной длины, точнее, показались они сперва, эти ноги в черных форменных штанах, даже чересчур длинными, будто ходули, а потом вернулись к норме. Если втянуться опять, эти галлюники прекратятся — или пойдут косяком… Только вот зачем опять привыкать к травке: она ж на палисаднике под окнами не растет!

— Вот она, «Инструкция» родимая, на стене! Читай, читатель ты наш, и перечитывай!

— Зачем же перечитывать? Тоже мне «Русский бестселлер»…

— Я просто не хочу, Серж, чтобы ты и впредь подводил товарищей. Оформился ты вчера, а сегодня должен был заступить на свою смену. Час то есть назад. Поскольку же ты принял на грудь для храбрости, я не могу снять сейчас с поста Корзухина, и тебе придется договориться с парнем, отстоять после за него…

— Отстоять? Ну, знаешь, стоять я не договаривался!

— Ты прав, я обмолвился. Армейское словечко… Отдежурить то есть. Послушай, у тебя какое состояние наступает, когда кайф проходит?

— Да ничего страшного, тупая такая злоба на весь свет…

— Годится. Вставай, пройдемся, покажу тебе охраняемый объект.

Короткими, выверенными движениями Роман снял с гвоздя форменный черный берет, надвинул его на круглую свою голову и двинулся к двери вагончика. Два неполных шага нужно было ему сделать, но Серж успел уразуметь, что парень не ходил малышом в балетную школу при закрытом теперь Дворце культуры на Липках и даже, уже подростком, в какой-нибудь кружок бальных танцев в своей Красиловке. Однако половицы не скрипнули под его тяжелыми ботинками, и петли двери чудом каким-то не завизжали. Силен мужик!

— Да, Серж, я парень простой. Ты, небось, в центре живешь — на Стрелецкой, на Верхнем валу, — но не дальше Владимирского базара. Угадал?

— Жил когда-то. А ты что ж, Роман, в мое личное дело заглянул?

— Зачем мне заглядывать? Да и не положено мне, старшему смены, мелочи пузатой, по личным делам шарить. Мало я таких, как ты, видел, что ли? Морды у вас у всех, ты уж меня прости, наглые такие. Словно сызмальства всю сладость в жизни узнали и ничего вам уже не хочется. А у меня пригородная регистрация — и ту пришлось покупать… Послушай, Серж, ты с какого года? Сорок уже стукнуло?

— Ну, все мои со мной…

— Удивляюсь, как тебя на фирме зачислили. Там с этим, как его, с возрастным цензором, строго…

— С чем, с чем?

— А ты поправляй, если образованный…

— Понял. Отвечаю на оба вопроса сразу. Устроиться на фирму мне помогли друзья-афганцы. Образование имею высшее. Высшее бесполезное. Семейное мое положение тоже интересует?

— Похмелье начинается? Мне твое семейное положение понятно. Такого мужика, твоего то есть типа. У таких положение, как у затвора. У затвора нормальное положение — закрытое, а у таких, как ты, — разводное. Угадал ведь?

— Примерно.

— Ну вот. Мне твое семейное положение до лампочки, это верно, но вот телефончик твой не помешал бы.

— Разумеется, разумеется… Я даже давал его в фирме, только по адресу регистрации, где меня, как ты, конечно, и сам догадался, ловить бесполезно.

— А номер мобильного?

— Мобильного? — нелепо удивился Серж. — Мобильник я давно выбросил из медицинских соображений. Ты разве не слыхал, что мозги разжижаются?

— Понял. И все-таки напишешь мне и словами растолкуешь, где тебя можно будет найти, если срочная подмена или что такое прочее…