Чтение онлайн

– Скорее же! давно пора!..

– Буду… буду… – повторила девочка.

– Что ты хотела делать?

– Бежать.

– Куда?

– В Тулузу.

– Зачем?

– К мамаше… и сестрицам…

Рогомм расхохоталась.

– Придется тебе обойтись без них, – продолжала она, – обойтись без твоей мамаши и сестриц… ты не расстанешься с нами…

Венера сделала движение ужаса.

– Это тебе не нравится? – спросила Рогомм.

– О! – прошептала девочка, – что вы хотите со мною делать?

– Увидишь.

– Прошу вас, сударыня, отпустите меня…

Толстая женщина начала свистеть с насмешливым видом.

– Ну, довольно разговаривать, милочка, – сказала она потом. – Не голодна ли ты? Хочешь поужинать с нами?

Венера сделала отрицательный знак.

– Не хочется ли тебе спать?

Венера покачала головой.

– А! Ты не хочешь ни есть, ни спать… Как тебе угодно… садись в этот ров, малютка, и соси свой пальчик… только помни хорошенько, что, если вздумаешь опять бежать, у нас ноги подлиннее твоих… тебя скоро поймают и тогда я переломаю тебе все кости…

Потом Рогомм повернулась к Венере спиной и перестала заниматься ею. Девочка, дрожа от страха, присела на землю, закрыла голову руками и старалась заглушить, сколько могла, свои рыдания. Через некоторое время, утомленная усталостью, она заснула, несмотря на свое горе.

Утром, когда Венера проснулась, она опять увидела, что лежит на соломе, в повозке, которую медленно тащила пара чахлых лошадей.

Мы скоро узнаем, какая жизнь была предназначена бедной Венере и почему впоследствии она должна была играть роль в странной и гибельной драме.

Где происходили происшествия, которые мы представим глазам наших читателей? Достаточно будет сказать, что это было в южной провинции Франции, через два года после событий, завершающих последнюю главу предыдущей части.

Было около десяти часов вечера. Та самая повозка, которую мы уже знаем, с труппой акробатов медленно ехала по гористой, неровной дороге. На кляче, запряженной в эту повозку, были только кожа да кости; казалось, она вот-вот готова была испустить последний вздох. Напрасно возница хлестал несчастную лошадь, напрасно ругался. Повозка еле двигалась, и путешественники едва ли делали в час четверть лье. Наконец повозка достигла вершины большой горы. Оттуда виднелись огни в деревне. Лошадь, без сомнения, поняла, что ее там ожидают ужин и ночлег, и сама прибавила шагу, чего нельзя было ожидать от ее исхудалых мослов.

Через четверть часа повозка остановилась перед гостиницей плохой наружности. Из повозки вышли трое; первым – тот худощавый мужчина, которого звали Эшине; потом толстая женщина, называвшаяся Рогомм, наконец, худенькая и бледненькая девочка, которую мы представили читателю под именем Венеры.

Большая перемена произошла в наружности этих трех особ. Необыкновенная худоба Эшине приняла такие размеры, что его огромное тело сделалось будто прозрачным. Напротив, толщина Рогомм перешла в настоящую тушу. Румяные щеки приняли темно-фиолетовый оттенок, а раздутое лицо этой чудовищной женщины дышало пороком и преступлением еще более, чем два года назад. Прелестное личико бедной Венеры, побледневшее от лишений и дурного обращения, выражало страдание и отчаяние.

– Эй! Хозяин! – закричал Эшине хриплым голосом.

Хозяин прибежал.

– Ужинать! – вскричал акробат. – Мы умираем с голода.

Что у вас есть? – Ветчина и яйца.

– Ну нам и не нужно ничего другого… Разумеется, к этому необходимы вино и коньяк…

– Стало быть, вам надо сделать яичницу с ветчиной?

– Да, яичницу из сорока восьми яиц.

Хозяин бросил странный взгляд на трех путешественников, Вероятно, их экипаж и наружность внушили ему какие-то опасения, потому что он сказал:

– Я имею привычку получать вперед.

– Вот как? Странная привычка.

– Да.

– Так вот как вы обращаетесь с людьми, приезжающими к зам в экипаже. Прекрасно!

– Уж так я привык; а те, которые недовольны, могут отправляться в другое место.

– Вы заслуживали бы этого… Но так как я уже здесь, то остаюсь и не хочу спорить с вами…

– Стало быть, вы заплатите?

– Вот шесть ливров в задаток.

Хозяин взял серебряный экю, повертел его в руках, чтобы удостовериться, настоящий ли в нем вес, и, довольный осмотром, сказал:

– Хорошо. Я приготовлю еду… Эй! Марготон, – закричал он, обернувшись к кухне, – отведи на конюшню лошадь этого господина…

– Да хорошенько позаботься о ней, – заметил Эшине серьезным тоном, – эта лошадь дорогая.

Через пять минут Эшине, Рогомм и Венера сидели за столом в зале трактира. Яркий огонь трещал в высоком и широком камине. На скатерти сомнительной белизны стояли три выщербленные тарелки, три невыполосканных стакана, бутылка с гасконским вином, небольшая кружка с водкой и лежали три железные вилки и огромная краюха черного хлеба.

– Вот ваша яичница, – сказал хозяин, подавая блюдо на стол.

Путешественники тотчас же принялись уписывать еду, и несколько минут слышался только звук вилок и челюстей. Менее чем через десять минут яичница исчезла и бутылка была опорожнена. Эшине и Рогомм готовились приняться за водку, как вдруг новое лицо появилось в зале.

Это был человек подозрительной наружности и на редкость безобразный. Глубокие шрамы прорезали его лицо. Одного глаза совсем не было; другой, бледно-серый, имел подлое и зловещее выражение. Одежда этого человека состояла из грязных лохмотьев.

При виде незнакомца Венера не могла удержаться от вскрика ужаса, что принесло ей один удар ногой от Эшине и другой от Рогомм. Вошедший обвел залу своим единственным глазом и, приметив Эшине, немедленно сел возле него. Акробат принял его гримасой, походившей на улыбку, и дружеским пожатием руки, Рогомм сделала то же.

– Не хочешь ли стаканчик водки? – спросил Эшине.

– Разве можно отказать?

С этими словами незнакомец осушил полный до краев стакан, который подал ему акробат, и потом сказал: