Искатель. 1970. Выпуск №3
Шрифт:
Четвертым было воображение.
Дунай я видел ежедневно собственными глазами. Мы прошли уже Румынию, освободили Болгарию; армия и части флота двигались по югославским землям на Белград…
В Брокгаузовском словаре я наткнулся на статью «Карст», а в ней рассказывалось, что, кроме рек, текущих на Балканском полуострове по поверхности земли, в его глубинах скрыта вторая мощная система водных потоков, никому не ведомых водохранилищ, озер, ручьев, водопадов… Никем не изучен этот нижний водяной лабиринт. Никто не может поручиться, куда можно пробраться по его вечно темным, разветвленным, неведомой глубины и протяженности проходам… Все это, конечно, было мне известно и раньше; но одно дело — читать обо всем этом, другое — ходить по той самой земле, в толщах которой скрываются такие чудеса… Мне стали мерещиться подземные реки…
Случилось так, что кто-то из раненых моряков рассказал мне о странном случае: среди речного боя где-то за Железными Воротами из глубин Дуная внезапно вынырнуло нечто вроде подводной лодки-малютки — может быть, фашистской, может быть — нет. Лодка, или не лодка, это «нечто» тут же наскочило на мину, которыми фарватер Дуная забили отступавшие гитлеровцы, и пошло ко дну. Никого подобрать и спасти не успели, что это была за лодка, откуда она шла, куда-поди теперь выясни… «Может быть, бои пройдут — подтянут водолазов, обследуют дно… А сейчас — не до этого», — тот, кто рассказывал мне про это происшествие, вероятно, через полчаса забыл и думать о нем. А в моей голове его рассказ напластовался на статьи Брокгауза, лег рядом со сведениями о «карстовой утробе» здешней земли, совместился с разговорами о челночных полетах авиации — нашей и союзнической — через Балканы и Адриатику до Италии и обратно, с отрывочными сведениями о русских эмигрантах, разделившихся благодаря этой войне на два полярных лагеря — тех, кто заново осознал себя русским, и тех, кто пошел туда, на поклон и службу к Гитлеру и его пособникам…
Из всего этого сложился сюжет «Плавания «Зеты».
Я написал рассказ начерно тогда же, в 1944 году. Но тогда сама реальная действительность была столь сверхфантастичной, что мне даже в голову не пришло печатать такую фантастику. И лишь когда прошло уже какое-то время после великих событий военных дней, три года спустя после Победы, я принес рассказ в журнал «Вокруг света», и «Зета» вышла в свое плавание.