Чтение онлайн

— Спросим. Только зря ты насчет «наша взяла». Что он к тебе-то пошел? Он же гопник [13] . Разгонщик [14] стопроцентный. Должен же он в мастях разбираться? А, Люка? Тем более просить близец [15] на Азизова? На своего же? И у кого, у тебя?

— Заурбек Владимирович, я же сказал: спрашивайте.

— Сейчас. Только спрашивать будет Андрей Викторович. Не возражаешь?

— Мне без разницы. Пусть спрашивает.

— Когда это было? — спросил Рахманов.

— Где-то в середине мая. После праздников.

— Как этот человек вышел на вас?

— Очень просто. Утром... Да, утром, часов в одиннадцать, подхожу я к своей тачке. А он уже тут, около дома, на скамейке. Я на него внимания сначала не обратил, мало ли кто может сидеть. Сел в тачку. Смотрю он подходит.

— Вы сказали: «мало ли кто может сидеть». То есть вы этого человека не узнали?

— Да я вообще его не знал. В первый раз увидел.

— Опишите, как он выглядел.

— Немолодой. Лет под шестьдесят. Волос почти нет. Остатки набок зачесаны. Беки [16] светлые. Нос не большой, не маленький. Такой — кругляшкой. Губы тонкие. Подбородок обычный.

— Во что он был одет?

— Одет... Значит, на нем была куртка. Такая синяя — «прощай, молодость». С алюминиевыми пуговицами. Мосшвейпром. И брюки серые, по-моему. Да, серые. Светлая рубашка то ли в полоску, то ли в клеточку. Ну и туфли. Все брон-ю [17] .

— Вы заметили какие-нибудь особые приметы? Родинки? Шрамы?

— Наколок у него нет. Родинок тоже. Шрамы... — Рогава прищурил один глаз. — Вот здесь. — Провел ладонью по правой стороне шеи. — То ли пописали [18] его когда, след слабый остался. Я ведь сидел в тачке. Ну и заметил.

— Значит, этот человек подошел, когда вы сели в машину?

— Да. Подгреб, остановился. Ну и так, с подначкой: «Люка, привет. Как жизнь?» Я сначала не врубился. Смотрю на него: что за лох? Нормально, говорю, жизнь, только вот чем обязан? Ну а он: «Привет тебе от Додона».

— Додон — это кто? — спросил Рахманов.

— Додон? Мой ближайший кореш. Самый ближайший.

— Додон, он же Гела Алексидзе, — пояснил Габелая. — В настоящее время находится в Кулунде. В ИТК строгого режима. Все по той же сто пятьдесят третьей.

— Значит, этот человек сказал, что знает вашего друга, — напомнил Рахманов. — Дальше?

— Я спросил его кое-что про Додона.

— Что именно?

— Ну... ничего особенного. Кто он есть? Какая у Додона масть? Как выглядит? Где сейчас?

— Не спрашивал, где они познакомились?

— Спрашивал. Ну а он: мы с детства знакомы. Вы же знаете, деловые об этом никогда не говорят.

— Понятно. Ну а на остальные вопросы он ответил?

— Ответил. Причем все «в лист». Так, будто они братья. Ну и... я уже думать стал: откуда он знает Додона? И вообще, кто он. Он же... смотрит на меня с улыбочкой. Я, говорит, могу еще пару приветов передать. Только, может, разрешишь сесть рядом? Я прикинул: по виду и разговору вроде деловой. Пожалуйста, говорю, садитесь. Он сел, ну и я сразу просек, что — куда. Понял, кто это и как вести с ним толковищу [19] .

— Что же вы поняли?

— Понял, что это зычара [20] . Блатняк [21] , каких в зоне раз-два — и обчелся. Он все знает, вы поняли? Все — от и до. У меня сразу язык отсох. И очко заработало [22] .

— Почему? — спросил Габелая.

— Да потому, что кто его знает, что он сделает. Вынет волыну [23] — и все. Прощай, мои семнадцать лет...

— Он как-нибудь назвал себя? — спросил Рахманов.

— Назвал. Говорит: знать тебе меня не нужно, главное — я тебя знаю. Для разговора называй «Вадим Павлович». Сейчас же — довези до аэропорта. Я, конечно, повез, куда деться. Ну и в пути он спрашивает: знаю ли я Азизова? Мне деться некуда, ведь не скажу же я — не знаю. Ну а он начал: что, куда, почем? Что за человек, есть ли бабки, не связан ли с конторой [24] . Конечно, я особо не раскалывался. Но в общем объяснил. Да тут и объяснять нечего. Азизова все знают. Крутизна [25] .

— Раньше вы никогда не слышали этого имени — Вадим Павлович? Скажем, от того же Алексидзе? Еще от кого-нибудь?

— Никогда.

— Этот человек интересовался еще чем-нибудь, кроме Азизова?

— Больше ничем.

— К какому именно месту в аэропорту вы его подвезли?

— К площади. Там, где стоянка такси.

— Что Вадим Павлович сделал дальше? После того, как вы подъехали?

— Как что? Вышел. Стал ждать, пока я уеду.

— У Вадима Павловича был какой-нибудь багаж? Чемодан, сумка? Что-нибудь еще?

— Когда он садился в тачку, нет.

— Больше он к вам не обращался? После этого случая?

— Нет.

— Сами вы пытались выяснить, кто это был? Скажем, у Алексидзе.

— Как я это выясню, если Додон в зоне? Сами понимаете, писать Додону об этом я не буду.

— А у других не интересовались?

Помедлив, Люка снова достал брелок с ключами.

— Да нет. Спрашивать у других — пустой номер.

— Вы сказали, это произошло в середине мая? После праздников? То есть после девятого?