Чтение онлайн

Выслушав рассказ Рахманова, Жильцов спросил:

— Может, эта собака лаяла на что-то другое?

— Я думал об этом. Тогда к Лотареву на машине подъехал его приятель. Тоже наш свидетель, Чирков, в клинике которого ты только что был.

— Разве она не могла лаять на Чиркова?

— Могла. Но появление Чиркова не повод, чтобы рваться с цепи.

— Может, Лотарев все это придумал? Насчет собаки?

— Зачем?

— Когда это было? Летом? — Жильцов помолчал. — Знаешь, собака могла просто взъяриться от жары. Или по какой-то другой причине. Недаром говорят, что иногда собака лает и на собственную тень.

— М-да. — Рахманов посмотрел на Жильцова. — Может, ты и прав. — Услышав телефонный звонок, снял трубку:

— Слушаю?

Приятный женский голос сказал:

— Андрей Викторович? Это Меднова. Вы меня помните?

Еще бы он не помнил Меднову... Девушка, тесно связанная с Лотаревым. Кажется, она взволнована.

— Конечно, помню. Слушаю вас.

— Андрей Викторович, вы могли бы меня сейчас принять?

— Принять? А по какому вопросу?

— Мне нужно с вами поговорить. Срочно. Очень срочно.

Да, она явно взволнована.

— Поговорить о чем?

— Это касается Лотарева. — Он помедлил, и она добавила: — Пожалуйста. Я вас очень прошу.

Вряд ли Меднова сможет рассказать ему что-то новое. Судя по ее тону, звонок вызван всего лишь беспокойством за Лотарева. Но поговорить он обязан.

— Вы сейчас где?

— Рядом с прокуратурой. На Петровке.

— Хорошо, приходите. Я предупрежу, вас пропустят.

Меднова появилась минут через пять, когда Жильцов ушел перекусить в буфет. Некоторое время она смотрела в окно, потом повернулась, уголки ее губ дернулись:

— Мне очень важно, чтобы никто не знал, что я сюда ходила. И особенно Лотарев. Я могу вас об этом попросить?

— Елена Владимировна, все зависит от предмета нашего разговора. Вообще, постараюсь сделать все, чтобы о вашем визите никто не узнал. Конечно, если это не пойдет во вред делу. Так что вы хотели сказать мне?

— Как бы вам это объяснить... — Меднова замолчала, поправила волосы. Усмехнулась: — Конечно, вы понимаете: я его люблю. Но дело не в этом. Я прошу помочь Сергею совсем по другой причине.

— По какой?

Меднова смотрела на него, нахмурившись. Да, подумал Рахманов, в убежденности ей не откажешь, он давно уже не видел такой силы в глазах.

— Лотарев большой художник. Действительно большой художник. Поверьте мне. Я в этом понимаю.

Рахманов промолчал. Она в этом понимает. С таким же успехом можно сказать: все в этом понимают. Ни одной картины Лотарева он не видел, а то, что за одну из них Новлянская заплатила пятнадцать тысяч, еще не показатель. Это могла быть всего лишь плата за услугу.

— Хорошо, я вам верю. Лотарев — большой художник. Что дальше?

— Он не только большой художник. Он еще и честный человек. Просто он попал в беду. И ему нужно помочь.

Рахманов занялся подравниванием бумаг. Сказал, закончив:

— Попал в беду. Все же, наверное, не без собственных усилий?

— Нет. Собственные усилия здесь ни при чем. Его втянули обманом.

— Втянули. Кто же его втянул?

— Люди, которые его окружают. И которым он, к сожалению, доверяет.

— Понятно. Но ведь Лотарев не мальчик. Он должен был понимать, что к чему и куда это может привести. Так ведь?

— Не обязательно.

— Не обязательно?.. — Рахманов сделал вид, что рассматривает стол. — Допустим. Ну а кто же его втянул? Конкретно?

— Всех я не знаю. Но, думаю, здесь не обошлось без этой московской гранд-дамы. Веры. Фамилия ее, кажется, Новлянская. Думаю, вы о ней слышали.

— Слышал. Все из «втягивающих»? Или есть еще?

— У Сергея еще есть друг. Саша Чирков, врач-косметолог. С Сашей они не разлей вода. Не знаю, мне этот Саша кажется ужасно скользким. Как уж.

— Кажется скользким. Согласитесь, довод довольно слабый.

— Ничего не слабый. Уверена, этот его друг, Саша, как-то использует Сергея. Причем давно.

— У вас есть конкретные факты о каких-то делах Лотарева, связанных с Новлянской и Чирковым?

— Конкретных нет. Но ведь не обязательно знать конкретные факты. Достаточно видеть, что это за люди.

Рахманов покрутил ручку. Все, как он и предполагал. Меднова обеспокоена судьбой Лотарева и хочет ему помочь. Что вполне естественно. Он же сам для себя выводов относительно Лотарева еще не сделал. Сказал, оставив в покое ручку:

— Елена Владимировна, ваше беспокойство я вполне понимаю. Ваш друг, Сергей Лотарев, как вы говорите, попал в беду. Допустим, вы правы, попал не сам, его втянули. Но ведь он от этого и немало выгадал. Сейчас у него квартира, машина, он ни в чем не нуждается. Без связи с этими людьми, с Чирковым и с Новлянской, вряд ли бы он имел все это.

Меднова покачала головой:

— Лотарев мог использовать связи, но при этом оставаться честным человеком. Закона он не преступал.

— Не знаю. — Рахманов посмотрел на собеседницу.

— Просто я хотела попросить вас о помощи. Потому что я не могу. Я боюсь. Сегодня я узнала, Сергею угрожают какие-то уголовники. Ему и этому его другу, Саше Чиркову.

— Что, он сам вам об этом сказал?

— Разве он когда-нибудь скажет?! Строит из себя храбреца, но я ведь вижу: это всерьез. Им действительно угрожает опасность. Ему и его другу.

— Из чего вы это вывели, что им угрожает опасность?

— Ну... — Помолчала. — Сейчас я в квартире одна. Бабушка на даче. Последнюю неделю Сергей жил у меня. Мне он, конечно, ничего не сказал. Но я все поняла и так. Он все время на нервах. Перед тем как выйти, смотрит в окно. Когда едем в машине, следит, нет ли кого-то сзади. Один раз соседка в дверь позвонила, так он меня даже к двери не подпустил.