Чтение онлайн

— Послушайте, Майштукан, — говорит он. Поймите своей дурацкой башкой, что я помогаю вам чисто по-человечески. Если вы недовольны, скажите, и я лучше пойду на рыбалку!

С этого момента, чтобы успокоить свои нервы, Берюрье начинает надираться; когда на столе появляется сыр, Берю уже пьян в стельку. Его фиолетовая физиономия отражает свет всех люстр, и он насвистывает что-то сквозь свои беззубые десны. Это забавное зрелище. Гости оттаивают; они начинают забавляться. Пока несколько натянуто, но чувствуется, что у них больше нет сил на возмущение.

Толстый с подозрением ощупывает сыр, высказывает свою оценку, дает советы, рассказывает о наших камамберах и обещает прислать посылочку, как только вернется домой. Сэру Долби-отцу, который требует добавки, он заявляет:

— Хватит, папаша! Я вам уже подкладывал два раза, подумайте о своем холестероле, — и, обращаясь к тетушке Дафни, показывает пальцем на плешивую голову гурмана: — Хорошо, что остальные гости не так прожорливы, а то пришлось бы туго. И куда в него столько влезает!

За десертом случается новый инцидент, напоминающий первый. Толстый опрокидывает крем Шантильи на галстук Мак Шаршиша, чья физиономия начинает пылать так же, как и у Берюрье.

Он наводит порядок тем же способом, при помощи мокрой салфетки. Это уже слишком, Майволдерн берет его под локоть и выводит из зала.

И вовремя. Если бы Берю позволили подавать горячий омлет, он бы отомстил за Жанну д'Арк.

Час спустя я нахожу его в наших апартаментах.

Ночь ветреная, и по огромным пустынным коридорам гуляют протяжные сквозняки.

В грязном фланелевом жилете и со спущенными подтяжками Берю заканчивает цедить бутылку пятизвездочного Мак Херрела, которую, видимо, спер на кухне.

— Алкаш! — взрываюсь я. — Можешь поставить крест на своей карьере!

Берю всхлипывает.

— Не говори так, Сан-А., ты разрываешь мне сердце! Ну что ты хочешь, ведь я же тебя предупреждал, не рожден я быть лакеем.

— Тебе еще можно простить неловкость, нельзя требовать от слона, чтобы он играл на скрипке, но какая грубость! Какая вульгарность!

— Е…. — стонет мой ловкач, — жизнь в замке портит тебя. Ты становишься снобом. Да, да. Я, может быть, и не волоку по лакейской части, дружок, зато приметил уйму интересных вещей…

— Вот как?

— Ах, тебе это интересно? ухмыляется он. — Представь себе, что толстячок, который заправляет винокурней…

— Мак Шаршиш?

— Йес. Он таскает с собой пушку.

— Да ну?

— Я ее видел и щупал, когда вытирал крем с его слюнявчика. Калибр что надо! В этой богадельне их коллекционируют!

Я сажусь на кровать. У Синтии в сумочке был револьвер 9 мм, старушка Дафни, несмотря на свою инвалидность, запиралась на ключ, чтобы покопаться в своей таинственной шкатулке. Сэр Долби — младший пытался расквасить мне физиономию, а директор винокурни усаживается за стол с пистолетом. Забавная публика, правда? Здесь весело, как в банке с пауками. Скучать не приходится.

— И это еще не все! — утверждает Громогласный.

— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что старая паралитичка прячет под юбкой автомат?

— Нет, но папаша Майклоакен оказывается горазд на разные выдумки.

— Что ты хочешь этим сказать?

Здоровяк подмигивает и цепляет меня за руку. Он драйвует меня к лежбищу с колоннами и делает знак взобраться на стул. Я повинуюсь, загипнотизированный его решительностью.

— Не стоит доверять кроватям с булдыхинами, — сентенциозно заявляет он.

— Почему? — спрашиваю я, отказываясь исправлять неточности его словаря.

— Подними-ка бахрому блиндахина.

Я приподнимаю бахрому балдахина.

И вижу это.

Под парчой прицеплена какая-то штуковина, наподобие фрукта, завернутая в носок Берюрье. Подавляя отвращение, я достаю носок, что требует незаурядного мужества и выносливости моих органов обоняния и осязания. Фрукт на поверку оказывается микрофоном.

— Провод тянется через весь паланкин и перегородку, — объясняет мне Толстый. — За нами ухо да ухо, что скажешь?

— Похоже на то.

Я спускаюсь со своего насеста.

— Почему ты думаешь что эту штуковину поставил Майвоздерн?

— Потому что в конце дня я видел, как он входил в соседнюю комнату с чем-то похожим на Проигрыватель и с мотком проволоки. Тогда я не придал этому значения, а сегодня вечером после работы… Я испытывал свой спиннинг в твоей комнате, бисквитт [36] она попросторней моей.

— Хорошая мысль!

— Завтра утром я иду на рыбалку, ты же знаешь, старина, что это моя единственная сладость, ну вот и я…

— Вообще-то говорят моя слабость, — не могу я сдержаться, чтобы не поправить его.

— Это одно и то же! Ты со своими уроками грамматики начинаешь надоедать мне! Ну так вот, я тренируюсь. С недавнего времени мне нет равных в метании блесны. Я прицелился в бахрому бурдухина. Вон в ту лилию, посмотри… Я цепляю ее, иду освободить крючок, принимая свои собственные поздравления, и обнаруживаю этого приятеля. Ребята, вас засекли. Единственное, что я могу тебе посоветовать, это действовать быстро и смотреть в оба.