Чтение онлайн

Полузасыпанная колея сползла с пологого склона утыканной одинокими деревцами сопки, вильнув в сторону, обогнула голец и скатилась в промерзшее русло ручья Первопроходцев. Ветра здесь почти не было, и только поскрипывающие где-то высоко над головами сосенки напоминали о нем. Зато снег сугробами лежал на обдуваемых ветром склонах, и Сергей вскоре запыхался, при каждом шаге проваливаясь по колено. Где-то в этих местах били подземные ключи. В пургу ключевая вода скапливалась под снежной шубой, по-' долгу не промерзая до конца, образуя своеобразные ловушки.

Не пмея ни малейшего желания провалиться в такую ловушку, Жарков полез на склон сопки и, спотыкаясь о поваленные деревья, начал обходить опасный участок. Затем снова спустился к зимнику. Здесь снега было не так уж мпого, и он, наверстывая упущенное, быстро зашагал по руслу ручья. И сами собой потекли мысли о доме, Наталье, маленьком Борьке. Вспомнилось, как он бежал по этим сопкам год тому назад, когда узнал о рождении сына. Хоть и стоял тогда морозный ноябрь, но по зимнику машины еще не ходили, а из-за пуржистой погоды не летали и вертолеты. Завгар, который вместе с парнями пришел к Жаркову с поздравлениями, пытался уговорить его обождать денька два-три, но Сергей упрямо стоял на своем:

— Не, Владимир Алексеевич, представьте — ко всем ба

бам приходят мужья в больницу, а к Наташке нет. Обидно

же ей все-таки. А пурга, кто ее знает, когда она кончится.

Может и неделю мести.

Завгар смотрел в окно, за которым из-за низко нависших туч не было видно даже лесистых вершин сопок, говорил:

Может, переночуешь хоть? Куда в темень-то? Все-таки

восемьдесят километров до базы.

А на кой она мне, эта база? — Сергей натянул торбаса,

завязал сыромятные ремешки под коленками, чтобы снегу не

насыпалось, притопнул ногой. — Я сейчас на лыжах пря

миком через Глухариную сопку на трассу выскочу, а там

28

любая машина моя. Вот завтра к ночи в райцентре и буду. Ясно, как будто он был рядом, Сергей вспомнил Сеньку Ежикова, ввалившегося в комнату. Сенька бросил на стол теплого еще зайца и пару белоснежных куропаток.

— Держи, папаша. Из силков только что вытащили. Гостин

ца принесешь своему семейству.

Завгар согласно закивал.

— Ты бы ей там как-нибудь бульончика сваргань, баба моя

советовала. Да скажи Наталье, чтобы сладкого чая побольше

пила, от этого молоко прибывает.

В тот раз Сергей вышел на трассу около Васютина ключа. До райцентра оставалось рукой подать — километров двести. Сергей снял подбитые камусом широкие охотничьи лыжи, закопал их под приметным раскидистым деревом. Ноги, освободившиеся от лишнего груза, стали необыкновенно легкими, и почему-то захотелось бежать, и он бежал по дороге, пока его не догнала машина.

В кабине лесовоза было тепло, уютно, и от этого хотелось спать. Мешал шофер, чумазый мужик лет сорока, назвавшийся Михаилом Лобановым.

Как чадо свое назовешь? — спросил оп.

Вообще-то Борькой. Борисом Сергеевичем! А? Как ду

маешь, звучит?

Тебя в поселке-то куда отвезти? В гостиницу?

Не. Давай где детей рожают. — Сергей улыбнулся, пред

ставляя, как бросится ему на шею Наташка, как заплачет.

Она всегда плачет от счастья. Чудная небось без живота-то.

И Борька, наверное, чудной — маленький...

К ночи показались расплывчатые в пурге огни поселка. Когда машина остановилась около решетчатых ворот больницы, шофер вытащил из-под сиденья алюминиевую флягу и железную кружку.

— Хлебнем на радостях?

А она не учует? — спросил Сергей.

— Кто?

Ну жена, Наташка.

Шофер покрутил пальцем у виска.

Рехнулся, что ли? Тебя же к ней не пустят.

Как sto не пустят? К собственной жене не пустят?

Смотри сюда. Во-о-она четыре окна светятся на втором

этаже. Это ихняя палата. Рожениц. У меня там в прошлом

году лежала. Ну давай пей.

Не буду. Она у меня знаешь какая? Как рентген. Сразу

заметит, расстраиваться будет.

Шофер оказался прав. Толстая сторожиха в больничной проходной не хотела пускать даже на территорию больницы.

Ишь чего надумал! — косила она глазом на потертый

рюкзак. — Время десять часов, а он... в больницу. Ишь ты!..

Мать, пусти! — молил Сергей. — Мне жена сына роди

ла. Понимаешь? Борьку!

Иди, иди отсель! — не поддавалась на уговоры сторо

жиха. — Ишь ты! Жену ему повидать... Знаем мы таких. На-

29

медни бутыль спирту украли из кладовой, а Иван Герасимович теперь отвечай

— Ну. старая! — разозлился Сергей. — Будешь ты рожать,

а ктебе твоего деда не пустят, помянешь тогда меня.

– Это я-то? — Сторожиха всплеснула своими толстыми руками. — А ну, пошел отсюдова!

Забор был не очень высокий. Сергей нашел место поудобнее и легко перелез во двор. Окна, на которые указал шофер, еще светились. Сергей подошел ближе, задрал голову

— Наташка-а...

К окну никто не подходил. Сергей подождал немного, крикнул для верности еще раз и пошел искать, что бы такое подставить. Он обошел корпус, увидел возле кочегарки припорошенную снегом лестницу.

Лестница попалась хорошая, как раз упиралась под окошко. Женщины в палате, по-видимому, как раз укладывались спать. Отвернувшись, Сергей постучал по стеклу. Свет сразу погас. «Затем загорелись лампочки на тумбочках, и к окну подошла высокая тетка, закутанная в байковое одеяло. Она что-то спросила, но сквозь тройные рамы ничего не было слышно. Сергеи снял рукавицы, сложил ладони рупором, закричал: