Чтение онлайн

empty-line />

рабом привычки, которая даже не вредит здоровью. Нужно из

бавляться от привычек, потому что привычки закабаляют, —

сказали мы и рассмеялись.

А я добавил:

— Но пару раз я еще, пожалуй, покурю. По привычке.

И мы снова рассмеялись, а я положил сигареты в карман.

Должен признать, — сказал я, отсмеявшись, — что встре

чу мне подготовили на уровне. Ведь все эти дома — это же

специально для меня и для таких, как мы, верно? А для людей,

скажем, из средневековья, тут ведь и оттуда имеются, правда?

Так для них, что же, замки есть и города средневековые, да?

Есть, конечно... Ты, очевидно, захочешь посмотреть? Уви

дишь немало забавного! Ведь для большинства из них инкуба

ционный период длитсй куда больше нашего! И они продолжа

ют жить, как жили, дерутся на турнирах, ходят в крестовые

походы...

Дерутся на турнирах? Значит, и убивают?!

— Конечно, но какое это сейчас может иметь значение? Вся-

кого убитого немедленно оживляют...

Однако! — возмутился я. — Оживляй не оживляй, но ведь

убиваемому-то больно!

А аппендицит вырезать не больно? Но ведь в наши дни

шли на эту ^боль для более важного результата, а уж теперь.,,

И какой же результат достигается теперь?

А такой, что почти каждому одного раза оказывается до

статочно, чтобы проникнуться идеями гуманизма. После этого

их развитие убыстряется во много раз... Впрочем, встречаются и

55

упорные. Мне вот недавно попалась книжка, а для тех, кому они нужны, книги тут есть, и старые и новые, и вот ее автор, французский рыцарь Боэмон де Вильбуа, он уже достиг нашего уровня, а пишет про одного лотарингца, Вольфрама фон Грю-бенау. За десять лет после своего первого оживления тот был убит восемь раз, но и не думает успокаиваться, все воюет... Сам Боэмон убил его разок случайно во время турнира, почему им и заинтересовался. А вообще, насколько я могу судить, с ними — с теми, кто был до нас, — очень много хлопот... Но подход дифференцированный.

Это как?

Ну, я не знаю, чем при отборе руководствуются; но вот,

скажем, некоторым верующим говорят, что они попали в чисти

лище и что ог их дальнейших поступков зависит их судьба.

Представляешь, с каким рвением те берутся за науку?

Представляю, — сказал я, — но ведь это обман?

Обман? — хмыкнул Олег. — А это не ббман? Ты, что же,

действительно был оживлен в этой палате? — Он обвел руками

стены. — Но ведь ты и не смог бы представить себе то место,

где тебя оживили, иначе как палату, вот для тебя и создали

вещественное оформление твоего восприятия... А те не могут

себе представить иного места после смерти, кроме чистилища.

Вот им, чтобы зря не волновались, и говорят, что они в чисти

лище. В ад сажать жалко, а из рая они уходить не захотят...

Да, хлопот с ними много,..

А с нами?

С нами все же легче. Нам куда скорее можно сообщить,

где мы находимся...

А ведь, пожалуй, — прервал я его, — наше представление

о том, где мы находимся, не многим больше соответствует дей

ствительности, чем если бы мы считали себя в чистилище...

Пожалуй, так, — согласился Олег и поднялся с кровати,

на которую незадолго до того уселся. — Однако пора менять

вещественное оформление твоего представления, не так ли?

Не век же тебе жить в этой палате?

А что, ее тоже можно... трансформировать?

Разумеется, и сейчас я займусь именно этим. Надеюсь, за

последние четыре года твои вкусы не слишком изменились?

— Да вообще, по-моему, не менялись! — пожал я плечами.

Ну, так не бывает, но, в общем, я справлюсь... Спускайся

вниз, я приду через пару минут...

А мне нельзя посмотреть?

Зачем? — возмутился Олег. — Я ведь готовлю тебе сюр

приз! Придешь вечером и увидишь квартиру. А теперь иди! —

И он подтолкнул меяя к дверям из палаты.

За дверью оказался самый обычный коридор многоквартирного дома башенного типа. Как и везде, в конце коридора была дверь на лестничную клетку и к лифту. Хоть я и предполагал увидеть что-то в этом роде, а все равно подсознательно ожидал выйти не в обычный коридор, а в больничный, но, как ни велико было это мое изумление, прошло оно быстро, и вскоре я уже нажимал на кнопку вызова лифта. Надо ли говорить, что кабина оказалась на этаже и дверь немедленно распахнулась?

56

Внизу было прекрасно — трава, деревья, а впрочем, кто не знает, что это такое — майский день? Особенно лллчеловека, который вчера, в декабре, умирал, а сегодня, в мае, здоров.

Нет, во мне не было ничего от состояния выздоравливающего. Тело не помнило болезни. О болезни помнила голова. То есть не помнила, а знала — вчера была болезнь. А сегодня никакой болезни нет. Меня воскресили. Здравствуйте.

Здравствуйте, мои красивые новые современники. А кстати, действительно, до чего они красивы!