Чтение онлайн

Они не стали сопротивляться, и не успели лечь, как обе крепко заснули. Жерар с умилением смотрел на них: Колетта обняла Лину за шею, а девочка с доверчивостью облокотилась на плечо своей покровительницы. Глядя на них, мальчик почувствовал новые силы для борьбы с усталостью, не забывая ни на минуту своей нравственной ответственности за них.

Было около восьми часов утра, когда Колетта проснулась. В один миг она все сообразила и, встав на ноги, сказала Жерару, целуя его:

— Ну, скорей! Ложись спать, дорогой Жерар, я буду сторожить.

Он, конечно, не заставил себя упрашивать.

Так же, как и его спутницами, сон тотчас же овладел им. Колетта заметила фрукты, которые Жерар нарвал для них; тем временем и Лина проснулась, и они обе закусили с большим аппетитом, поглядывая с любовью на своего предводителя и защитника.

Потом опять двинулись в дорогу. Беглецы неизменно следовали вдоль течения речки.

Куда их вела эта дорога? Конечно, к югу, судя по компасу, а это было главное.

Если, как предполагал Жерар, Лоангуа была притоком Замбези, то, следуя по ней, они достигнут большой реки, которая должна быть в соседстве с Трансваалем, с Преторией, куда стремились дорогие им существа.

Уже шесть дней прошло с тех пор, как молодые беглецы ехали по берегу Лоангуа; дорога вдруг совсем изменилась — берега сделались круче, на каждом шагу стали попадаться холмы и неровности почвы.

После нескольких минут нерешительности и разочарования Жерар сказал:

— Нечего делать, больше нельзя ехать вдоль реки. Поедем другой дорогой! Компас с нами, значит, мы можем держаться по-прежнему направления к югу.

— Все к лучшему, — утешался Жерар. — Посмотрите на компас, теперь мы едем по прямой дороге, тогда как прежде делали разные зигзаги по речке.

— Конечно, — ответила Колетта, старавшаяся не разочаровывать своего брата, — это просто счастье, что мы перестали ехать по речке. Как ты думаешь,

Лина?

И девочка, польщенная тем, что спрашивали ее мнение, подтверждала, что это прекрасно, что они больше не едут по речке, что теперь уже, наверное, они приближаются к югу.

Итак, они продолжали свой долгий путь, поддерживая друг друга и находя в этом силу не предаваться ни на минуту отчаянию. Но бывает степень несчастья, перед которым падают духом и самые сильные люди.

Было около четырех часов пополудни. Беглецы с утра ехали по новой дороге и кое-как справлялись с ее неровностями, как вдруг на них обрушилась внезапная непоправимая катастрофа.

Послышался треск. Велосипед погнулся, сломался и вдруг остановился; все трое упали на землю.

К счастью, они собирались остановиться, а потому замедлили ход, вследствие чего толчок оказался не так силен.

Став первый на ноги, Жерар с радостью удостоверился, что девушки не пострадали. Увы! Не то было с велосипедом — остов машины сломался пополам.

При виде такого несчастья у бедного мальчика опустились руки. Он, которому нипочем были все опасности, усталость и. ответственность этого мучительного путешествия, воскликнул теперь в отчаянии:

— Все потеряно!

Но он тотчас же закусил себе губу до крови, жалея, что выдал себя, и замолчал, остановившись с неподвижным взглядом и стараясь унять внезапное волнение; его лихорадочному воображению рисовались все ужасы такого безвыходного положения.

Обе девушки тоже молчали, боясь хоть одним словом прибавить каплю к переполненной чаше горечи. Но каждая из них взяла руку Жерара и этим немым пожатием постаралась утешить его.

Наконец Колетта сказала твердым голосом:

— Жерар, с нами случилось большое несчастье: свобода, встреча с нашими, все наши надежды отодвинулись надолго; это жестоко, но что же делать. Остается покориться. Теперь нам никто не может помочь, но у нас остается наше единственное оружие защиты — это наше мужество. Будем утешать себя; могло бы быть еще хуже!

— Хуже! — воскликнул Жерар. — Но как мы теперь будем бороться с усталостью? Перенесут ли ваши бедные ноги такую трудную ходьбу?

— Ну, да, — сказала Колетта, — я так и знала, что если ты огорчен до такой степени, то это из-за нас. В сущности, вся наша беда сводится к одному — теперь нам придется идти пешком.

— Ну, что ж, я хороший ходок, а Лина крепнет теперь с каждым днем, кажется, ни один доктор не поправил бы так ее здоровье, как эта жизнь на свежем воздухе.

— О, Жерар! — воскликнула девочка с жаром, — я очень рада идти пешком; пока я с вами, я всегда счастлива!

— Она говорит правду! — сказала Колетта. — Пока мы вместе, пока ничто не разлучает нас, мы можем смело смотреть в глаза всякому несчастью.

Жерар был не из тех, которые надолго падают духом. Стойкость его сестры ободрила его.

— Ну, ладно, — сказал он, — Нечего унывать! Пока мы живы, нечего признавать себя побежденными.

Отвязав от велосипеда походные инструменты, он спрятал его в небольшую яму, прикрыв ее ветками и сухими листьями, потом сделал значки на деревьях и сосчитал их, чтобы впоследствии можно было найти машину. Наконец, когда все приготовления были окончены, путники опять двинулись в дорогу.

Но какая разница с предыдущими днями! Вместо пятнадцати-двадцати километров в час беглецы едва успевали пройти три-четыре километра.

Но их неутомимая энергия была вознаграждена.

При закате солнца, когда они вышли из одной долины, их глазам представилось неожиданное зрелище.

Внизу, на двести или триста метров под ними, по краю огромной равнины, протекала большая река, извилинами текшая к западу.

Замбези!.. Это могла быть только Замбези, в чем Жерар и Колетта не сомневались. Такое спокойное величие могло только быть у «отца рек» Южной Африки. Значит, тут близко и Трансвааль.