Чтение онлайн

Между тем как на суше мы остаемся совершенно равнодушными ко всевозможным зрелищам, к езде экипажей, к роскоши магазинов, к великолепию памятников; на суше мимо нас проходят тысячи людей, узнать которых у нас нет ни малейшего желания, они чужды, далеки настолько, как будто бы мы живем с ними на разных планетах, в море же совсем не то: здесь появившийся незнакомец делается для нас вдруг своим, другом, братом.

Пассажиры обмениваются ласковыми взглядами, дружественными словами и сердечными пожеланиями благополучия. И здесь играет роль не только удовольствие встретить человеческие лица, тем более, что на таком судне, как «Дюранс», народу было немало.

Нет, при виде незнакомого судна невольно чувствуешь симпатию к его пассажирам, как к своим собратьям, находящимся вне обыкновенных условий.

В море катастрофа всегда возможна, опасность постоянно угрожает нам. Но это легко забывают. Невзирая на непрерывное движение чудовища, готового ежеминутно поглотить нас, вами все-таки овладевает спокойствие. Привычка к долгому плаванию, не испытанное чувство крушения, наконец, свойственный человеческой природе оптимизм, — все это ослепляет нас. Но сознание опасностей только лишь дремлет; малейший толчок может пробудить его, достаточно показаться другому судну. Вам вдруг делается ясно, как вы были одиноки в бесконечных волнах; вы вдруг начинаете чувствовать, что вы можете погибнуть, так как во встречном судне вы видите самих себя; дрожа за эту скорлупку, ясно сознаешь и свою собственную слабость.

Замеченное судно шло не совсем в противоположную сторону с «Дюрансом»: оно направлялось к юго-западной стороне. Вскоре уже ясно были видны все его красивые паруса, затем боковые части, и наконец все могли полюбоваться на прелестную яхту средних размеров и прекрасной конструкции. Это было судно водоизмещением около пятидесяти тонн. Оно плыло точно лебедь по волнам Индийского океана; его белые паруса походили на огромные крылья, а медная оправа то показывалась, то исчезала в шипящей пене, точно чистое золото.

Расстояние между двумя судами было еще слишком велико, чтобы рассмотреть экипаж; но с помощью лорнетов можно было заметить, что яхта изменила свое направление, натянула паруса и легла на параллельный «Дюрансу» курс.

— Прекрасный ход! — воскликнул капитан, который с особенным интересом следил за движениями красивого судна. — Как оно быстро догоняет нас!

— Если бы я был на вашем месте, — проворчал Жерар, — я бы лучше взорвал «Дюранс», чем дал этой скорлупке догнать нас!

— В таком случае мы можем себя поздравить, что не вы командуете нами. Скажите, пожалуйста, какой для нас может быть стыд, если яхта, легкая как ласточка, и построенная специально для гонок, перегонит такое тяжеловесное судно, как «Дюранс»?

— Я сам не знаю. Но так неприятно быть побитым.

— Без состязания не бывают побитыми. У этого судна свои достоинства: красота и легкость, а за нами — опытность и прочность. Кто же из нас сильнее? Если бы с этим смелым бегуном приключилось несчастье, то нет никакого сомнения, что «Дюранс» мог бы спасти всех его пассажиров и, приняв к себе, одеть и накормить их. «Лили» же, как я полагаю, не в силах была бы оказать нам такие же услуги.

Между тем расстояние между двумя судами значительно уменьшилось. Теперь можно было видеть красивую яхту без лорнетов. На носу ее среди зелени выделялась белая лилия чудной работы, и на лодочке, висевшей с правого борта, значилось золотыми буквами «Лили». Ее палуба была выложена различным материалом, таким светлым и блестящим и такого любопытного вида, что можно было подумать, что это камчатная скатерть, закрытая наполовину богатыми восточными коврами. На корме были устроены разноцветные палатки, в которых, казалось, группами разместились пассажиры; но в эту минуту все повскакали со своих мест, и леди, и джентльмены устремились к решеткам и с любопытством смотрели на оживленную группу пассажиров на палубе «Дюранса». Только одна женщина пятидесяти лет, с властным видом и крупными орлиными чертами лица, осталась сидеть у стола, на котором кипел самовар и стоял сервиз из тонкого фарфора, сандвичи, пирожки и тартинки; все это показывало, чем занимались пассажиры «Лили», когда заметили появление трансатлантического судна.

Мужчины экипажа, в синих мундирах, были все как на подбор: сильные, рослые, выдержанные. Пассажиры и пассажирки, все молодые, здоровые, хорошо сложенные, в морских костюмах, составляли прелестную группу. Вся эта яхта казалась верхом изящества; всякая мелочь на ней была тщательно отделана и доведена до совершенства, точно драгоценная вещь в футляре.

Когда оба судна почти поравнялись, «Лили» вывесила британский флаг.

— Поднять и наш флаг! — скомандовал капитан

Франкер.

На мачте медленно взвился трехцветный флаг.

Высокий молодой человек, худощавый блондин, с беспечным видом подошел к носу и, устроив рупор из своих рук, спросил:

— Ваше имя? Мы не можем разобрать его.

— «Дюранс»! — ответил капитан громким голосом, так что его расслышали.

— Привет «Дюрансу»! Вы выступаете очень важно, но и «Лили» постоит за себя.

— Привет «Лили»! Она, конечно, перегонит нас в ходу, но зато «Дюранс» дольше выдержит…

— Вы далеко идете?

— В Дурбан, через Занзибар.

На «Лили» послышался веселый смех.

— Для нас это немножко далеко!

— А вы откуда?

— Из Адена; а теперь мы просто прогуливаемся.

— Это очень приятно! Кому принадлежит эта красивая яхта?

— Лорду Ферфильду.

— Его милость здесь? Молодой человек взялся за шляпу.

— К вашим услугам. Позвольте узнать ваше имя, командир!

— Франкер, также готов служить вам. Не прикажете ли передать от вас что-либо в Занзибар или в другое место?

— Нет, ничего особенного. Вот если бы я мог подойти к вам, то с удовольствием передал бы вам ящик шампанского.

— Благодарю за намерение и благополучного пути!

— И вам тоже!

С обеих сторон начали махать платками, посылать приветствия руками, прощаться.

Колетта положительно успела влюбиться в двух молодых блондинок, стоявших у решетки около лорда Ферфильда, которые ни на минуту не переставали ей улыбаться и махать платками, прельщенные, в свою очередь, ее красотой.