Искры и зеркала
Шрифт:
Кажется, ее, беспомощную сейчас, поддерживал водитель, чем-то поил, успокаивал, уговаривал назвать личный ID, чтобы вызвать медпомощь. «Скорую» он все-таки вызвал – бесплатную, социальную, ибо Дорофея сквозь бред и беспамятство Дельты различала белые и голубые халаты медперсонала.
Когда Дора пришла в себя, на календаре в палате высветилась дата – 6 июля. Ого, как долго! Только пересчитав лежащих на соседних койках пациентов, она удивленно сообразила: присутствия Дельты в себе не ощущает. Мигрировала или погибла?
Девушка резко села на кровати, потрогала затылок – так и есть, «паучков» установки ретросдвига удалили. Но… Сюрприз, однако. Очень нехороший сюрприз, подлый. Она больше никогда не увидит Ланса, Машку, Нику, Роберта, даже зануду Бронислава. Стало горько и одиноко, словно ее лишили единственного дома, где она могла быть счастлива, где ее любили и ждали. Или ей все приснилось, пригрезилось в тяжелом бреду после неудачной наноочистки легких?
Слезы были горячими, безнадежными. И на них, ясное дело, никто не будет обращать внимание. Здесь не принято нарушать личное пространство, вторгаться в чужую душу без веской причины. Ревешь – твое личное дело. Только старик на койке у окна укоризненно покачал головой, оторвавшись от чтения планшета.
«Вам письмо с пометкой “Срочно”», – замигала новостная строка макросети.
От кого? Некому ей писать. Разве что родителям, уже отчаявшимся заманить ее в ледяную пустоту космоса.
От Роберта. Захотелось взвыть, но разве от этого полегчало бы?
Сообщение было стандартным текстовым. Белые буквы ночным бабочками разлетелись по синему полю.
Поздравляю. Или соболезную. Ты читаешь это, если я оказался прав. Значит, прав, и ты осталась здесь. Быть может, уже не Дора. Но и не Дельта, этакой твари не место под солнцем любого мира. Тебе интересно, когда я тебя раскусил? Сразу, ибо сам умею быть сенсом (очки мои страшные помнишь?). Вот-вот, и я о том же.
Увидел две сущности и все понял. Рискнул и выиграл. Дельта должна была погибнуть или раствориться. Какой из вариантов сбылся – ты уже знаешь. Подумай, осмотрись на родине. Захочешь навестить наши края, ждем. Если нет – удачи под серыми небесами. Не болей, процветай, веселись.
Роберт
Проклятый умник! Все просчитал, вычислил ее. Как теперь жить? Как мириться с воспоминаниями Дарьи Фелисии, ее потерями и чаяниями, ее преступлениями? Воспоминаниями, в которых нет самого главного – информации об устройстве установки ретросдвига!
– Эй, врачи или как вас там! – выкрикнула девушка, свешивая ноги с постели, – Выписывайте меня отсюда!
Три дня она провела как во сне, отсиживалась в ячейке, почти не пользовалась макросетью. Созданная новая личность по имени Степанида была ей чужда и незнакома. Восстанавливать прежний сетевой профиль не было сил. Та Дорофея, которую она знала, осталась блуждать по летним улочкам Барска, лакомиться мороженым, осваивать новые таланты, заглядываться на симпатичного помощника именитого ученого. Поблекли даже былые мечты о создании инсталляций и игр. В почтовом ящике лежало нераспакованным письмо от крупной игровой студии. И что там внутри – привычный отказ или долгожданное «да» – было плевать.
Она была готова сдаться, отправиться в комиссию по труду, где ее дожидалось направление на завод и орбитальную станцию. Все равно куда, можно наугад. Но судьба приготовила ей очередное приключение, как всегда не спросив разрешения и согласия. И приключение начиналось с запоздавшего письма. Дора не обратила бы на него внимания, если бы не имя отправителя – знакомое и почти невозможное.
Надеюсь, у тебя было время все обдумать, – писал Роберт, – и выбрать подходящую участь. Полагаю, при уничтожении Дельты «паучки» на твоем затылке и спине выгорели дотла. Если захочешь возвратиться в Барск, крутые ребята, которые помогали в разгроме империи Беты, задолжали мне одну услугу. Высылаю тебе их координаты.
Блеклое солнце поднималось над городом, сквозь скопившийся смог оно казалось рыжим, лохматым, неопрятным. Как и Дорофея. Сегодня состоялся сеанс связи с космической станцией. Девушка две недели добивалась этого права и теперь чувствовала облегчение. Она наконец помирилась с родителями, разобралась с детскими обидами, поиском самостоятельности. И попрощалась. Мама с папой поняли ее. Не сразу, но поняли. И попросили об одном – оставить тело хотя бы в одном из криоцентров, а лучше в центре миграции.
Да-да, империя Беты пала, но не исчезла. Через полторы недели после окончательного расформирования часть активов выкупило правительство. Теперь желающие могут отправляться в далекие путешествия, замораживать тела или погружать в искусственную кому – на выбор. Вот только цена за билет фактически в один конец превышала цену за дальний космический туризм почти втрое.
Помощники Роберта сдержали слово, оплатили пожизненное пребывание ее тела в больнице при Центре, даже выдали баночку с одноразовыми «паучками». Куда закреплять – было понятно и ребенку. На месте прежних «перемещалок» красовались алые пятнышки ожогов.
– Готова, да? – спросил работник Центра миграции, подхватывая пинцетом первого паучка.
– На все сто процентов, – уверенно ответила Дорофея. Скоро она увидит Ланса, Машку, остальных. Ника обещала научить ее плавать. А потом… потом Дора создаст свою макросеть и игровую индустрию на Земле-56. Если, конечно, ее не опередит Роберт. И все же девушка была уверена – для русского Теслы компьютерные игрушки – слишком мелкая затея. А значит, у Дорофеи на ближайшую жизнь очень плотный график.