Чтение онлайн

К счастью, все так и делают. Собственно говоря, они дают мне больше секунды. И, в конце концов, включаются мои защитные механизмы, которые теперь уже так хорошо мне знакомы.

Я далеко не в порядке, более того, сейчас я даже не могу себе представить, каково это – быть в порядке, – но я давлю в себе панику, запихиваю ее глубоко-глубоко и изо всех сил стараюсь сохранить ясность ума.

Мне надо подумать.

Мне надо придумать, что делать.

То есть не мне, а нам надо придумать, что делать, потому что, уставившись на четырех встревоженных людей, глядящих на меня, я понимаю: хотя мне кажется, что я одинока – еще более одинока, чем в день гибели моих родителей, – на самом деле это не так.

Джексон, Мэйси, дядя Финн и даже Амка не позволят мне сделать это в одиночку, даже если бы я этого хотела. А я совсем, совсем этого не хочу. Я бы даже не смогла придумать, с чего начать.

– Итак, – выдавливаю я из себя после нескольких попыток прочистить горло. – Мне надо попросить вас об одолжении.

– Все, что угодно, – отвечает мне Джексон и берет меня за руку. И, только когда его ладонь касается моей, я понимаю, как я от всего этого замерзла. И ладонь Джексона кажется мне обжигающе горячей.

– Вы можете это сказать? – спрашиваю я.

Рука Джексона сжимает мою.

– Сказать что? – говорит он, но по лицу его видно, что он уже знает ответ.

– Мне просто нужно, чтобы ты это сказал, чтобы я не чувствовала, что со мной что-то очень не так. Пожалуйста.

Вид у Джексона измученный, я никогда не видела его таким. В обычных обстоятельствах это я бы его утешала, но сейчас я не могу. У меня нет на это сил. Не теперь.

– Джексон, – шепчу я, поскольку не знаю, что еще можно сказать. – Пожалуйста.

Он отрывисто кивает, и меня обжигает взгляд его обсидиановых глаз.

– Мы не смогли выяснить, что произошло с Хадсоном, – говорит он, и в голосе его звучит надрыв, – не смогли найти его там, где его оставила ты, или там, куда он ушел, потому что все это время он был здесь.

Я напрягаю колени, чтобы они не подогнулись, и жду, чтобы он сообщил ту ошеломляющую весть, которая брезжит в моем сознании последние несколько минут, которую я не хочу слышать – не хочу знать – и которую я просила его мне сообщить.

– Мы не смогли выяснить, где именно в Кэтмире прячется Хадсон, потому что он все это время прятался внутри тебя.

Его слова – ожидаемые, но все равно потрясшие меня – взрываются внутри меня, как бомба. Как атомный реактор, когда в нем расплавляется активная зона. Потому что этого не может быть. Этого просто не может быть.

Я не могу таить внутри себя гнусного брата Джексона.

Не могу допустить, чтобы он захватывал контроль надо мной всякий раз, когда захочет.

Не могу допустить, чтобы он стирал мои воспоминания.

Просто не могу.

Однако получается, что могу. Потому что так оно и есть.

– Ничего, – говорит мне мой дядя. – Вернувшись в кабинет, я сейчас же сделаю несколько звонков, найду кого-нибудь, кто знает, как справиться с этой проблемой, и приглашу его в Кэтмир.

– А я начну изучать эту тему, – добавляет Мэйси. – Есть кое-какие чары, которые могли бы сработать, так что мы с Амкой свяжемся с несколькими ковенами ведьм и ведьмаков и посмотрим, что у них можно узнать.

Ее слова отдаются эхом и крутятся в моей голове, пока я пытаюсь справиться с этим новым кошмаром. Пытаюсь понять, ощущаю ли я Хадсона внутри меня, ощущаю ли его сальные пальцы на моем сердце, на моем разуме.

Но, как я ни стараюсь, у меня ничего не выходит – я ничего не могу найти. Никаких чужих мыслей. Никаких чужих чувств. Ничего необычного, однако это не мешает ему продолжать паразитировать на мне.

Пока я пытаюсь приспособиться к этому кошмару, к этому чудовищному надругательству, вокруг меня продолжается дискуссия. Джексон, дядя Финн, Мэйси и Амка предлагают каждый свое решение вопроса о том, как разобраться с этим делом.

Как разобраться со мной.

Для меня это самая личная проблема во всей моей жизни. Более личной проблемы просто не бывает – кто-то живет в тебе, под твоей кожей, завладевает твоим сознанием, когда этого хочет, и заставляет тебя совершать ужасные поступки, которых ты никогда бы не совершила по своей воле.

– А что насчет меня? – вопрошаю я, когда чувствую, что больше не могу выносить их перепалку.

– Обещаю, мы с этим разберемся, – говорит дядя Финн. – Мы вытащим его из тебя.

– Я не об этом. Я хотела сказать: а что же теперь делать мне самой? Пока вы четверо будете прилагать усилия, стараясь придумать, как меня спасти, что могу предпринять я сама?

Они переглядываются, будто пытаясь понять, о чем я. Что только доказывает наличие проблемы, не так ли?

– Грейс, дорогая, сейчас сама ты ничего не можешь с этим поделать. – Мой дядя говорит это нарочито спокойным тоном человека, который подозревает, что та, к кому он обращается, вот-вот впадет в истерику.

Но угроза истерики отступила. Не навсегда – она наверняка еще вернется до того, как этому кошмару придет конец. Ее место заняла решимость что-то сделать и не дать Хадсону опять захватить контроль надо мной.

– Думаю, лучше нам все же придумать мне какое-то занятие. Потому что, если вы правы, если Хадсон в самом деле живет внутри меня, как какой-то паразит, я ни за что не соглашусь просто сидеть сложа руки и ждать, чтобы вы что-то надумали. Именно такая тактика привела меня к тем ужасным переделкам, в которые я попадала с тех пор, как прибыла на Аляску.