Искушение

Люди. Шум. Атмосфера надежды и отчаяния то взрывается криками, то тонет в гробовой тишине. Торжествующие возгласы и стоны разочарования. Большая комната, отрывистые команды игроков, толпящихся вокруг столов.

– Последняя карта.

– Делайте ваши ставки, господа.

– Квин хай.

– Фул хаус.

– Пара валетов.

Жужжание шарика на вращающемся колесе рулетки разбивает в прах надежды и мечты будущих миллионеров. Щелканье костей в стаканчике, треск карточных колод, пляшущих в руках банкометов. На зеленом сукне столов грудами навалены фишки.

И едкий, дерущий до слез дым сигар, висящий в воздухе, смешанный с запахами дорогой и дешевой парфюмерии, ликеров. И все это перебивает рыбное зловоние мутной Миссисипи, по которой «Игрок» медленно проделывает свой путь на север от Нового Орлеана к Цинциннати.

Аманде Сайтс все это было хорошо знакомо. Покачивание яхты, игра, карты, атмосфера азарта. Безрассудные ставки, выигрыши и проигрыши.

Председательствуя за столом для игры в блэкджек, Аманда скользила взглядом по комнате и одновременно сдавала карты. Ее движения были до того отточены годами практики, что она могла проделывать это автоматически. Несмотря на жару и удушливые запахи, большинство мужчин были в вечерних костюмах: черные фраки, крахмальные белые рубашки с жесткими воротничками. Повсюду бриллианты и золото, мерцающие в свете тусклых ламп. Шуршание шелка всех цветов и оттенков. Мужчины и женщины, как павлины, гордо демонстрировали свои бриллиантовые перья.

Аманда с трудом удержалась от кривой усмешки. К концу путешествия много драгоценных ожерелий сменит своих хозяев, много долларов перетечет из одних карманов в другие, но основная масса, разумеется, пополнит казну хозяев «Игрока» – благодаря Аманде и ее коллегам.

Вернувшись к игре, Аманда быстро посчитала сданные карты. Заметив пару шестерок у пожилой дамы, она спросила вежливо:

– Не желаете ли вы разменять их, миссис Уиттакер? Обычно предложения такого рода, исходящие от крупье, не одобрялись руководством, но во время каждой игры находились один или два игрока, которым Аманда симпатизировала. На этот раз миссис Уиттакер была взята под крыло. Было что-то притягивающее в этой даме с румяными щеками-яблоками. Она была похожа на старую бабушку, рассеянную, забывчивую, детски наивную в игре.

– О, дорогая, – вздохнула женщина. Ее слегка раскосые глаза широко открылись. – Мне кажется, это хорошая идея.

Джентльмен возле нее вздохнул и покачал головой. У стола его удерживала лишь возможность наблюдать за Амандой. Она была из тех профессиональных крупье, работа которых радует глаз, даже если это отвлекает от игры.

– Мне хватит, – сказал он раздраженно, получив от Аманды десятку, которая сделала ему перебор.

– В следующий раз, мистер Арнольд, – произнесла Аманда сочувственно.

Он кивнул, удивляясь тому, как она могла помнить его имя среди бесчисленных игроков. Она была просто самой прекрасной женщиной, которую он встречал когда-либо: Аманда обладала потрясающим для женщины-крупье талантом держать в голове бесчисленные имена и цифры. Еще раз он взглянул на глубокий разрез ее юбки. Многое он повидал за свою жизнь, но готов был отдать целое состояние за то, чтобы коснуться губами этих ослепительно белых ног. Они слегка подрагивали, когда она сдавала карты, и он почувствовал, что у него вот-вот брызнет слюна. Жадно сглотнув, он, запинаясь, сказал:

– Вы будете заняты своим делом всю ночь, не так ли, мисс Сайтс?

Она кивнула, и шелковые черные пряди ее волос, зачесанные на одну сторону головы, качнулись.

– Да. А почему вы спрашиваете?

Но она уже знала, почему. Это повторялось не раз, ночь за ночью, плавание за плаванием. Мужчины, жаждущие ее компании, пытались заманить ее в свою каюту, а затем – в постель, полагая, что за разумную цену она согласится провести с ними ночь. Это было одной из трудностей ее профессии. Она знала, что виною этому является необходимый для работы, но слишком откровенный стиль ее одежды.

Хозяева яхты платили за ее «спецодежду» и тщательно следили за стилем. Одурманивающее очарование – вот все, что необходимо было для их «карточных леди». Кричащие платья, украшенные блестками и облегающие фигуру, словно вторая кожа. Несмотря на все возражения Аманды, ее костюмы были верхом соблазна, имели лишь подобие лифа и длинные разрезы, открывающие ее гладкие, в сетчатых чулках ноги. Аманда надеялась, что этой весной 1876 года она, наконец, расстанется с этими ужасными нарядами, так как мода не стояла на месте. Было достаточно того, что туфли на высоком каблуке настолько сдавливали пальцы, что те просто отваливались к концу каждого вечера.

– Я надеялся провести приятный вечер в вашей компании после окончания работы, – сказал Арнольд, подтверждая ее подозрения.

– Мне очень жаль, но я уже занята на сегодняшний вечер, – ответила она ровным голосом, используя эту фразу как всегда для отклонения подобных предложений.

– Я просто подумал, что мы действительно могли бы хорошо отдохнуть вместе, – произнес он, стараясь, чтобы его слова звучали как можно безразличнее.

– О да! Мисс Аманда пользуется большой популярностью среди посетителей салона, – вставила мисс Уиттакер приветливо. – Особенно, когда дело доходит до покера с высокими ставками. Она даже пригласила меня посмотреть на сегодняшнюю игру, хотя я очень боюсь за свои нервы! Не мило ли это с ее стороны?

Арнольд пришел в замешательство, когда Аманда положила перед ним знакомую карту.

– Покер? – спросил он.

Она кивнула и, сосчитав карты на столе, ответила:

– Минимальная ставка – сто долларов. Я бы пригласила вас принять участие, но все занято. По крайней мере, до того, как один из шести игроков не выйдет из игры.

– Спасибо, но эта ставка слишком высока для меня. – И он задал откровенный вопрос: – Каким образом вы можете позволить себе сидеть за такой большой игрой? Или вы играете за дом?

Аманда холодно улыбнулась ему:

– Это частная игра, мистер Арнольд. Никто не вправе поставить, кроме меня самой и госпожи Удачи.

– О, моя дорогая! Вы так благородны! – расчувствовалась миссис Уиттакер. – Ваша репутация карточного крупье почти легендарна на реке. Я еще не была на борту, когда услышала о вас и о ваших удивительных способностях. И то, что я уже видела, полностью подтверждает это. Вы, несомненно, благословлены Богом на это занятие.

Богом или чертом, Аманда сама не знала точно. Так или иначе, это давало ей пищу и крышу над головой. И это было единственной жизнью, которую она знала. Ее мама умерла родами. Вместо того чтобы отправить ее к дальним родственникам или в какой-нибудь детский приют, ее отец, и надо ему отдать должное за это, сам решил поставить дочь на ноги, хотя это и создавало ему массу проблем. Дэн Сайтс был игроком на реке. Он имел кое-какую репутацию, и это был единственный знакомый ему способ зарабатывать на хлеб. И вот, с новорожденным чадом в одной руке и с сумкой, полной пеленок, в другой, он таскал Аманду за собой вверх и вниз по реке. Когда началась война между штатами, он со своей четырехлетней дочерью осел в Новом Орлеане на время военных действий. Дэн устроился на службу в местную милицию, но потом тихо ушел оттуда, чтобы снова играть, когда через год объединенные войска пришли в город.