Искушение
Шрифт:
— …А не за старыми невинными созданиями вроде меня, — проворчала Гарриет. Поддразнивающую усмешку Фелисити она оставила без внимания. — Думаю, вы правы, тетушка Эффе, мне вряд ли угрожает опасность быть обесчещенной Сент-Джастином. — Она помолчала. — Кажется, то же самое я сказала и ему.
— Что за чертовщина? — уставилась на нее тетушка Эффе.
— Неважно. — Гарриет направилась к открытой двери в кабинет. — Я уверена, Фелисити не потеряет ни головы, ни что там еще у нее есть ценного, случись ей оказаться в обществе виконта Сент-Джастина. Она не настолько глупа. А теперь прошу меня простить, мне надо закончить работу.
Гарриет заставила себя спокойно дойти до своего маленького убежища и так же спокойно закрыть за собой дверь. Но, оставшись одна, в отчаянии упала в кресло и, облокотившись на стол, сжала руками свою голову. Ее тело сотрясала сильная дрожь.
«Глупой оказалась не Фелисити, а я», — мрачно подумала она. Да, именно она, Гарриет, повела себя глупо. Она вызвала Чудовище из усадьбы Блэкторн в Аппер-Биддлтон.
Глава 3
На следующее утро пришедший за ночь с моря густой серый туман к десяти часам все еще цепко держался за берег. Спускаясь по тропинке к морю, Гарриет с трудом различала предметы в двух футах от себя. Она не была уверена, что Гидеон придет в назначенное время, чтобы осмотреть пещеру.
Гарриет с беспокойством понимала, что уже далеко не уверена, хочет ли она этого свидания. Ночью она почти не сомкнула глаз, размышляя об ужасной ошибке — письме печально известному виконту.
Ее маленькие ботиночки заскользили по гальке. Гарриет покрепче сжала сумку с инструментами и, чтобы не упасть, оперлась о валун.
Тропинка, ведущая к скалам, не представляла опасности для человека, не раз ходившего по ней, но все-таки на ней было несколько коварных мест. Гарриет очень хотелось бы надеть свои бриджи для походов за ископаемыми, но она знала, что стоит упомянуть об этом, пусть даже в самой невинной форме, как с тетей Эффе случится удар. А Гарриет старалась, насколько возможно, не волновать свою тетю.
Она знала, что тетя вообще настроена против поисков ископаемых. Тетушка Эффе считала это занятие совершенно не подходящим для молодой девушки и не могла понять страстного увлечения Гарриет. И Гарриет совсем не хотелось еще больше волновать пожилую тетушку, надевая бриджи для работы в пещерах.
Густой туман окутал Гарриет, когда она задержалась в конце тропы, чтобы поправить сумку. До нее доносился шум бьющихся о берег волн, но сами волны скрывал плотный туман. Влажный холодок просачивался сквозь толстую шерсть ее поношенной темно-коричневой мантильи.
Если Гидеон все-таки придет на встречу, ему, скорее всего, не удастся отыскать ее в плотном тумане, подумала Гарриет. Она повернулась и побрела по скалистому берегу. Был отлив, но песок еще оставался влажным. Во время прилива эта линия берега обычно скрывалась под водой. При высоком приливе морские волны разбивались о скалы и затапливали нижние пещеры.
Раз или два Гарриет так увлеклась своими исследованиями, что чуть было не оказалась в ловушке из-за поднимающегося прилива. Воспоминания об этом до сих пор бросали ее в дрожь и заставляли очень внимательно рассчитывать время пребывания в пещерах.
Она шла по берегу, пытаясь отыскать на песке следы. Если несколькими минутами раньше Гидеон был здесь, она, без сомнения, различит отпечатки его огромных сапог. И снова Гарриет мучилась вопросом: не совершила ли она глупость, вызвав Гидеона в Аппер-Биддлтон.
Но, с другой стороны, подбадривала она себя, что-то ведь нужно делать с шайкой разбойников, приспособивших ее драгоценные пещеры под тайник. Не могла же она позволить им продолжать творить свои неблаговидные дела, ей необходимо обследовать заветную пещеру.
Нет слов, чтобы описать, какие изумительные открытия ждут там своего часа. К тому же, чем дольше она позволит злодеям использовать пещеру, тем вероятнее, что они додумаются заняться поисками ископаемых. Вдруг кто-то из них случайно заметит интересную кость и расскажет об этом знакомому, а тот проговорится настоящему коллекционеру. В Аппер-Биддлтоне тогда и шагу не ступишь, не наткнувшись на искателя окаменелостей.
Немыслимо! Кости в этих пещерах, ожидавшие своего открытия, принадлежат ей.
Другие коллекционеры, разумеется, в прошлом обследовали Аппер-Биддлтон, но, не обнаружив ничего интересного, кроме нескольких ископаемых рыб и ракушек, отказались от дальнейших поисков. Но Гарриет проводила более тщательные исследования, чем ее предшественники, и чувствовала, что впереди у нее важные открытия. Она просто обязана раскрыть тайну этих камней.
Нет, все-таки она поступила правильно, решила Гарриет, иного выхода нет. Сильный, умный мужчина поможет избавиться от воров. Какая разница, что Гидеон опасный негодяй и подлец? Лучшего способа справиться с преступниками, чем спустить на них печально известное Чудовище из усадьбы Блэкторн, не придумать.
Так ему и надо.
В этот миг, как ей показалось, туман заклубился вокруг нее чуть по-другому. Почувствовав, что она уже не одна на берегу, Гарриет резко остановилась. Ветер трепал ее локоны на затылке. Она быстро обернулась и увидела вынырнувшего из завесы тумана Гидеона. Он направлялся к ней.
— Доброе утро, мисс Померой, — произнес он раскатистым, как рев моря, голосом. — Я чувствовал, что туман не покажется вам помехой.
— Доброе утро, милорд, — отозвалась она. Пока он приближался к ней широкими шагами, оставляя на мокром песке глубокие следы, девушка попыталась успокоиться. Ее возбужденному сознанию представилось, что он выступает из тумана подобно демоническому чудовищу сквозь клубы дыма преисподней. Он показался ей еще огромнее, чем в прошлый раз
На нем были черные сапоги, черные перчатки и черное пальто с большим капюшоном и высоким воротником, обрамлявшим его обезображенное шрамом лицо. На непокрытых черных волосах блестели капельки утреннего тумана.
— Как видите, я снова подчинился вашему приказу. — Гидеон остановился перед Гарриет, посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся с едва уловимой иронией. — Придется мне проследить за собой, иначе стремление выполнить любое ваше требование, мисс Померой, перерастет в привычку!
Гарриет выпрямилась и заставила себя вежливо улыбнуться: