Чтение онлайн

Эти существа, которых он привык считать своими естественными врагами, окружали его со всех сторон. Ему было душно в их присутствии. Две луны сводили его с ума, особенно большая — безумная, плоскорожая, с ее белым светом, в котором даже самое румяное и смуглое лицо выглядит мертвенно-бледным. Россыпь ослепительных звезд в небе выглядела неестественной, как будто нарисованной.

Тролли заставили Арилье снять всю одежду. Еще днем его тело было разрисовано особыми узорами. Этим занималась молодая троллиха, его будущая сестра. Она даже не скрывала своего отвращения, когда явилась к Арилье в его комнату и приказала раздеться.

Он пережидал дневную жару в кровати и полусонно следил за тем, как невыносимый солнечный свет пытается пробиться сквозь затянутые вьющимися растениями окна.

Иногда листья раздвигались, и в проеме показывалось смеющееся личико Енифар.

Она говорила, например: «Вот ты где!» Или: «Хочешь кислого молока? Оно холодное!» Или: «А я-то тебя разыскиваю!»

У него теплело на душе, но она снова убегала. В троллином мире было слишком много всего чудесного и заманчивого, чтобы девочка могла усидеть на месте.

Когда вошла молодая троллиха с красками и кисточками, Арилье сперва решил, что это Енифар. Он улыбнулся и открыл глаза.

Улыбка медленно сползла с его лица. Молодая троллиха смотрела на него брезгливо, как на чумазое животное, которому предстоит почистить шерсть и остричь когти.

— Сними одежду, — приказала она.

Он сел на постели, скрестив ноги.

— Не дождешься.

Она молча поставила банки с краской, положила рядом кисти, затем опустилась на колени рядом с Арилье и несколько секунд рассматривала его. Он улыбнулся наиболее неприятным образом. Троллиха взмахнула рукой. Арилье ощутил холодное прикосновение лезвия: она разрезала на нем одежду. Лохмотья повисли на плечах, готовые свалиться.

— Сними, — повторила она. — Не позорь нашу семью.

Он скрипнул зубами и подчинился.

— Ложись.

Арилье закрыл глаза. Троллиха толкнула его в грудь, заставляя откинуться на спину, после чего уселась на него верхом и начала рисовать. Она создавала сложную многоцветную картину. Холодная мокрая кисть бегала по горячей коже Арилье, и он ежился от этих прикосновений.

Покончив с грудью и животом, она оставила его в покое — но только до того момента, пока краска не высохла. Затем она приказала ему сесть и вывела на спине несколько спиралей.

— Не ложись больше, — велела молодая троллиха. — Если ты испортишь рисунок, я уговорю нашу бабушку продать тебя куда-нибудь на рудники. Там ты быстро превратишься в кучку удобрений.

— Зачем на руднике кучка удобрений? — спросил Арилье.

— Незачем. В этом и смысл, — фыркнула молодая троллиха. — Речь идет о том, что ты совершенно бесполезен. Ты никому не нужен, понимаешь?

— Понимаю, — сказал Арилье. Краска стягивала кожу, ощущение было неприятным. — Но для чего, в таком случае, все эти обряды по усыновлению? Разве, пройдя обряд, я стану более полезным? Я даже не уверен в том, что смогу вступить здесь в брак и пополнить ваши ряды еще одним тролленком.

Ее передернуло при мысли об этом.

— Никогда больше не говори со мной о браке! — воскликнула она. — Бабушка хочет, чтобы ты стал одним из нас.

— Прости, что спрашиваю, но мне казалось, что старая дама — это мать, а не бабушка, — сказал Арилье. — Я запутался.

— У нас сложная система родства, и ты не должен в ней разбираться, — ответила молодая троллиха. — Сохрани краску до вечера. Выполняй все, что тебе прикажут.

И она ушла. Арилье отметил, что платье на ней закрытое. Она не желала показывать ему свой хвост. Ее презрение выражалось даже в этом маленьком обстоятельстве.

Тролли вывели Арилье из комнаты, когда настал вечер. Он прошел босиком через сад и оказался перед только что разведенным костром. Его усадили на солому, привязали за руки к столбу, словно собирались казнить. Теперь стало ясно, почему троллиха нарисовала у него на спине всего лишь пару спиралей, зато на славу постаралась, разукрашивая грудь и живот.

Приглашенные на церемонию тролли по очереди подходили к усыновляемому и любовались росписью. Они хвалили искусство молодой троллихи, хлопали друг друга по плечам, смеялись. Прибежала Енифар, нарядная и возбужденная, покрутилась перед Арилье в своем новом платье, поводила пальцем по узорам на его коже.

— Тебе нравится? — спросила она. И сама же ответила: — По-моему, красотища!

Не дожидаясь его ответа, она умчалась. Праздник захватил ее.

У котла собиралось все больше и больше народу. Многие заглядывали в варево, стараясь разглядеть что-то сквозь густой пар. Некоторые бросали в котел свои подношения, из которых далеко не все были съедобными. Арилье казалось, что он различает золотые украшения, браслеты и ожерелья, наборные пояса, детали конской упряжи. Очевидно, все это предназначалось в подарок новому троллю, когда котел опустеет.

Молодая троллиха вышла в круг света и встала прямо перед Нитирэном. Костер полыхал у нее за спиной, так что вождю был виден отчетливый силуэт женщины. Она начала петь, мерно разводя и сводя над головой руки в такт мелодии. Нитирэн некоторое время слушал, а затем начал хлопать ладонью по земле. Прочие тролли последовали его примеру, и скоро весь сад, казалось, наполнился мерным гулом. Почва, деревья, кусты — все вибрировало в едином ритме. Только вода в каменном ложе ручья продолжала журчать, как ей хотелось, но и эта мелодия вплеталась в общую тему.

Внезапно молодая троллиха оборвала пение и пронзительно закричала. Прочие подхватили ее вопль, песня превратилась в невыносимую какофонию. Это также продолжалось бесконечно долго, а затем остановилось.

Тишина воцарилась в саду. Нитирэн хлопнул в ладоши, подавая сигнал.

Два дюжих тролля сняли котел с огня. Принесли ложку на длинном черенке.

Старая троллиха зачерпнула из котла и приблизилась к Арилье. Ее черные глаза блестели из полумрака, белые лучи луны ползали по плоскому лицу старухи.