Чтение онлайн

Сказав это, герцог посмотрел на своих детей, и с удивлением увидел, как здоровые парни прячут глаза, а принцесса так и вовсе плачет, не скрывая своих слез. И лишь только после этого Лоран почувствовал, как слезы катятся и по его лицу, падая и впитываясь в его же собственную мантию, накинутую на плечи сына. Таким он и запомнился своим ученикам — плачущим, счастливым и необычайно родным.

Лоран, взявший имя отца, остановил практически все свои процессы, наслаждаясь воспоминаниями своего родителя. Чуточку горькие, слегка печальные и необычайно эмоциональные. Лоран в этот момент почти возненавидел себя за невозможность заплакать вместе с отцом, и лишь когда воспоминания начали тускнеть, а эмоции ослабевать, он обратил внимание на новые знания, обретенные вместе с воспоминанием. Собственно, как и предыдущие, они не были новыми, отсылки к ним уже были, просто конкретно этот участок памяти еще не "проявлялся" настолько подробно. О том, что отец и его люди ценой своих жизней дали возможность другим построить целый заградительный рубеж, полностью отрезавший Империю от земель герцога Акарнийского, он знал и раньше, из воспоминаний об Амулете Арно. Вот только подробностей этого самого рубежа и кто его создал, он до этого момента не знал. Теперь же, покопавшись в новом "куске" своей-чужой памяти, Лоран узнал обо всем подробнее, а конкретно о Бастионе.

Проект его отца заключался в использовании одной из Силовых линий, энергетического канала планеты. Энергия Мира присутствовала везде, но в местах, где проходили линии Силы, концентрация этой самой энергии просто зашкаливала. В таких местах Видящие могли сражаться несколько суток подряд, а кто обладал повышенной скоростью восстановления так и того больше. Энергия в таких линиях никогда не заканчивалась, и именно это свойство легло в основу плана Лорана. Ученики герцога попросту "вывернули" Силовую линию с изнанки мира, которая в реальном мире приняла форму огромной, монолитной стены. Вдобавок еще и неуничтожимой, что и понятно. Ведь Силовую линию можно уничтожить лишь со всей планетой… собственно, если сравнивать с организмом человека, линии бы были ее артериями. Только и отличие, что подобную "артерию" нельзя ни перерезать, ни вообще как-либо уничтожить — человек пока еще не придумал подобного оружия. Впрочем, Лоран, располагая памятью умерших Видящих, понимал, что так будет не всегда. Вопрос лишь в том, не уничтожат ли люди друг друга раньше, чем успеют придумать способ уничтожать линии? Или одно будет выходить из другого? Ответа Лоран не знал, да, собственно, и не сильно он его интересовал. Подобные мысли скорее сопутствовали памяти герцога, вот и всплыли вместе с его воспоминаниями. Тем более, в конкретный момент Лорана больше интересовал Бастион, а вернее, его слабы места. Ровно двенадцать штук — по числу учеников герцога. Некогда двенадцать печатей, основой которым послужили огромные октаграммы диаметром больше двух верст, и смогли "вывернуть" Силовую линию в реальный мир. Однако именно в этих печатях и заключалась слабая сторона Бастиона. В теоретически идеальной защите образовались дыры, общая длина которых составляла почти двадцать верст. И именно на поиск этих прорех Лоран и направил все свои разведывательные плетения.

Результатов долго ждать не пришлось.

К приходу Тирма я уже добрый час сидел в полной прострации, поэтому обратил на него внимание лишь после того, как он толкнул меня в плечо.

— Крис, ты чего?

— Скажи, — задумчиво произнес я, сфокусировав взгляд на Тирме, — какова вероятность не заметить в собственном глазу целый склад бревен?

— А?

— Эм?

— Ты вообще о чем? — недоуменно спросил Тирм, усаживаясь передо мной на задницу и скрещивая ноги.

— Я о вчерашнем разговоре.

— А! Кстати, я вот тут подумал и заметил одну странность, а почему ты сам-то не обратил внимание на всю эту… противоестественность? Или ты это и подразумевал под складом бревен?

— Прежде чем лечь спать, — проигнорировав его вопрос, начал я, — загрузил подсознание на проведение анализа и на утро получил довольно интересные результаты. Причем интересными оказались не столько результаты, сколько невозможность извлечения одной информации. Только мне стоило на ней сосредоточиться, как мои мысли начинали путаться, а буквально спустя десяток секунд я уже думал о совсем других вещах.

— В смысле? — вытаращился Тирм.

— Через некоторое время я снова вспоминал про анализ, — продолжил я, не обратив внимания на его удивленное восклицание. — После чего опять начинал копаться в подсознании и вновь натыкался на не извлекаемую информацию. Прикасался к ней и снова про нее забывал. Все оказалось сделано настолько мастерски, что лишь после десятого раза смог ухватить этот повторяющийся цикл и таки полностью узнать результаты анализа.

— И? — даже поддался вперед Тирм.

— В итоге узнал довольно много интересных вещей, — не стал я затягивать с ответом, — однако самое главное, оказалось заключено лишь в одну ключевую фразу. Ирреальное восприятие собственной жизни. Именно из-за этой фразы мои мысли начинали путаться.

— Так это… — нахмурился Тирм, — я тебе тоже самое сказал… к чему ты клонишь-то?

— А ты еще не понял? — слегка склонив голову к плечу, спросил я.

— Понял? Хм… я вот говорю, что ты не мог не заметить таких странностей… вот только ты их почему-то все-таки не заметил… мысли сбиваются… то есть… то есть ты хочешь сказать, кто-то поработал с твоими мозгами?!!

— Долго соображаешь.

— Так я прав?

— Прав, — вздохнул я. — Даже сейчас, зная об этом всем, мне сложно сосредоточится на мыслях о моем прошлом. Вчера я не придал значение, что мои мысли начинают путаться, когда разговор касается определенной части моих воспоминаний. Списывал все на усталость, желание поспать.

— Такт ты нашел причину?

— Да.

— И?

— Блоки, — ответил я, потирая виски. — Много блоков, больше сотни и это лишь те, которые я смог обнаружить. Психоблоки напрямую связаны с мыслеблоками, а те в свою очередь завязаны на нервной системе. И все это переплетается в такую густую сеть, что я даже не знаю где ее начало, а где конец. Я просто теряюсь в этой сети, пытаясь отследить всю цепочку. Вдобавок мыслеблоки это Лрак`ар девятой ступени, а я такое еще не умею… еще и психоблоки построены на каком-то совершенно ином уровне, нежели мои собственные.

— И ты вот так спокойно об этом всем рассуждаешь?! — опять вытаращился Тирм.

— Ну, во-первых, я все еще живой, так что ничего непоправимого не случилось. А, во-вторых, мне не остается никакого другого выбора, — флегматично пожал я плечами.

— В смысле?

— Стоит мне только начинать поддаваться ярости, как случается полная реактивация моей психики с впрыском в сознание целого коктейля положительных эмоций.

— Чего?!

— Лучше один раз показать… смотри.

Сняв наспех слепленный блок, я снова принялся думать о чужом вмешательстве в свою психику и мысли. Затем переключился на манипулирование моей жизни, старательно "сгущая краски", и вот, не прошло и минуты, как глаза начала застилать красная пелена. Мышцы каменеют, кулаки сжимаются, ярость, волна за волной, накатывает на сознание, а в горле стоит ком. Обида, злость, ярость, на глаза наворачиваются слезы бешенства. Кто? Кто?! КТО это сделал?!! Кто меня контролирует?! Кто расписал мою жизнь?! И… реактивация.

Когда я пришел в себя, перестав блаженно раскачиваться и пускать слюни счастья, Тирм все еще сидел с отвисшей челюстью. Стало понятно, что увиденное произвело на него намного большее впечатление, чем я того ожидал. Со вздохом вытерев слюни с подбородка, вернул свой блок на место.

— Как впечатления? — поинтересовался я, когда Тирм, закрывая рот, громко клацнул зубами.

— Это было… впечатляюще, — промямлил он, явно еще находясь под действием от увиденного.

— Вот такие вот у нас дела, — вздохнул я. — Хотя…

Я задумчиво посмотрел на Тирма.

— Что такое? — насторожился он.

— Скажи, а ты никогда не рассматривал Легион как… ну вот как мою жизнь?

— Да чего его рассматривать-то?! — явно неподдельно удивился Тирм.

— Ннда… чем дальше к Крани, тем травка зеленее, — не сдержав очередного тяжкого вздоха, пробормотал я. — Значит так, сейчас кое-чего попробуем, ладно?

— Кое-чего? — прищурился Тирм. — Это чего?

— Попробуем проверить тебя на блоки… правда, я не уверен, что все сделаю как надо.