Чтение онлайн

– Мой господин, мы пришли по приказу султана Гранады Мули Абул Хасана. Нам очень жаль, но мы вынуждены просить вашего позволения заковать вас обоих в цепи и отвести в дворцовую тюрьму.

Зорая воскликнула:

– Не смейте прикасаться ко мне!

Но было уже поздно: стражники схватили ее и надели на запястья кандалы. Она с презрением посмотрела на сына, покорно протянувшего им руки.

Оказавшись в тюрьме, Зорая не отказалась от своих планов. Первой жене султана и матери Боабдила, признанного наследника гранадской короны, ей многие сочувствовали, многие были готовы услужить. Слишком уж непопулярным оказалось правление Абул Хасана. Не он ли позволил христианам так близко подойти к их границе? Не им ли теперь угрожали объединенные войска Кастилии и Арагона? Мусульмане знали ответы на эти вопросы.

«Султан уже немолод. А способен ли немощный старик устранить угрозу, нависшую над Гранадой?» Таково было содержание письма, которое Зорае удалось распространить в столице. Горожане читали его и перешептывались:

– Наша родина в опасности, а правители решили выяснять отношения. За кого же нам выступить? Пожалуй, за молодого. Старый будет править по-старому, и все мы видим, к чему приводят его методы.

Посаженные за решетку, Зорая и ее сын не страдали от лишений. Их окружали прежние рабы и слуги, а те могли беспрепятственно выходить на свободу. Таким образом, арестовав свою первую жену, Абул Хасан лишь облегчил ей выполнение задачи, которую она поставила перед собой.

Она рассылала своих людей на улицы города, и они нашептывали прохожим подробности дворцовых скандалов, настраивали их против султана и подбивали выступить за отважную Зораю и ее сына, не побоявшихся отстаивать свои права и привилегии. Аллах не отвернется от таких смельчаков, утверждали ее сторонники.

Вскоре на улицах уже говорили вслух, а еще позже кричали во весь голос: «Время старого султана прошло! Мы хотим нового правителя!» Наконец Зорая решила, что ее час пробил. Она позвала прислугу и велела каждой служанке снять платок, а каждому евнуху – чадру.

Связав эти головные уборы, они получили достаточно длинный канат, один конец которого прикрепили к оконной решетке.

Зорая спустилась первой, за ней последовал Боабдил.

Внизу их уже ждали. Не успел Боабдил спрыгнуть на землю, как к нему подбежали несколько его сторонников. Они оказывали ему почести, полагающиеся новому султану Гранады, и поздравляли с победой его мать – женщину, чье имя не могло не войти в легенды, чей подвиг спас мавров от тирании прежнего правителя.

В мавританском королевстве началась гражданская война. На сторону Боабдила встали тысячи и тысячи подданных султана.

По улицам сказочно красивой Гранады текла кровь. Мавры сражались с маврами, и их сражения были яростны, как никогда.

Абул Хасан был удивлен – сначала наличием изменников в его собственной семье, а затем силой их сторонников. Только крепость Альхамбра хранила верность ему, только она одна противостояла остальной части города. К жене султана в первую очередь примкнули великодушные – оценив ее отвагу и материнские чувства. За ними последовали расчетливые, надеявшиеся отличиться перед новой властью и добиться для себя льгот и привилегий. В конце концов Абул Хасан был вынужден бежать из столицы. Вместе со своим братом Эль Загалом он укрылся в Малаге, остававшейся лояльной султану.

А тем временем христианские войска все ближе подступали к границам Гранады.

Изабелла с задумчивым видом сидела у окна и занималась рукоделием. Это был тот редкий случай, когда она могла ненадолго отвлечься от государственных дел. Тем более ей было приятно общество Беатрис, на время отлучившейся из дома и исполнявшей во дворце обязанности первой королевской служанки.

Изабелла думала о Фердинанде – казалось, тот сейчас был чем-то озабочен. Она гадала, связаны ли его мысли с событиями в Гранаде или их занимает какая-нибудь новая женщина, которую он посещает тайком от супруги. Ей до сих пор не верилось, что Фердинанд мог испытывать к своим внебрачным детям такие же чувства, какие питал к ее Изабелле, Хуану, Хуане и малютке Марии. От этих размышлений у нее становилось тревожно на душе.

Она Посмотрела на Беатрис, без особого энтузиазма трудившуюся над вышивкой. У Беатрис была слишком деятельная натура, чтобы она могла находить удовольствие в такой кропотливой и малоподвижной работе. Изабелла хотела поговорить с ней о своих проблемах, но понимала, что даже ее ближайшая подруга не станет обсуждать с ней поведение Фердинанда.

Почувствовав ее взгляд, Беатрис подняла голову.

– Кстати, как дела в Наварре? – спросила она.

– Чем дальше, тем хуже, – вздохнула Изабелла. – Кто знает, какие чудовищные планы могут прийти в голову Людовику?

– Ну, уж во всяком случае, он не в силах отменить монашеский обет, который дала Бельтранея.

– Власти у него предостаточно. И я не могу положиться на Сикстуса. Боюсь, за определенную мзду он согласится нарушить любые законы – не только монастырские.

– А если не помогут деньги, то подействуют угрозы, – пробормотала Беатрис. – Что слышно о Франциске Фобосе? Это правда, что имя ему дали за его божественную красоту? Говорят, его золотистые волосы образуют нечто вроде нимба над его головой.

– Обычное преувеличение, – усмехнулась Изабелла. – Фобос – это просто фамилия его семьи. Возможно, Франциск и в самом деле хорош собой, но ведь он еще и король, а о внешних достоинствах королей и королев всегда судят по их титулам.

Беатрис улыбнулась.

– Моя королева, – сказала она, – мне кажется, ваша врожденная рассудительность ничуть не уступает вашей красоте – я хочу сказать, что оба эти достоинства достались вам от природы.

– Мы говорили о Франциске Фобосе, – напомнила Изабелла.

– Ах да, о нашем божественном монархе, таком же прекрасном, как его благородная фамилия. Интересно, как он отнесется к браку с расстриженной монашкой сомнительного происхождения?

– Если брак будет заключен, то Франциску сумеют внушить мысль о законном происхождении его супруги. Ах, Беатрис, на нашем пути с каждым днем встают все новые препятствия. Я так давно замышляла начать войну с Гранадой – настоящую, беспощадную!.. И вот теперь, когда, казалось бы, дела идут к успешному завершению боевых действий, возникли эти проблемы с Наваррой. Если Людовик добьется вызволения Бельтранеи из монастыря, освобождения ее от монашеского обета и последующей свадьбы с Франциском, то, можешь не сомневаться, дальше он сначала провозгласит Наварру протекторатом Франции, а затем постарается отнять у меня корону и передать ее Бельтранее.