Чтение онлайн

И что тогда? Довольствоваться ролью невольницы? Или любовницы? Делить с ним постель, зная, что только желание обладать ее телом приводит к ней Габриэля? Никогда! Она резко села на постели. Да, она любит его, но довольствоваться ролью любовницы не хочет.

Мария невольно поморщилась, когда подумала о других женщинах. Кто такая Талия? Она почувствовала жгучую ревность. Нет! Он может приводить ее в бешенство, злить, смущать, быть высокомерным, но она любит Габриэля и заставит его полюбить себя. Удастся ли ей это? Время покажет. Мария немного успокоилась и снова легла. Если бы она собственными руками не вбила между ними клин… Надо постараться как-то исправить ситуацию. Пока ей было неясно, как это можно сделать, но Мария надеялась, что любовь подскажет правильный путь. А для начала она постарается, чтобы ни одна женщина не оказалась в постели Габриэля, даже если ей самой придется проводить там каждую ночь. На лице Марии появилась озорная улыбка, и она театрально вздохнула. На какие только жертвы не пойдешь ради любви!

Весь день Габриэль думал о Марии, о том, как легко ей удалось перевернуть его душу. В памяти все время всплывали слова, сказанные Талией Давенпорт накануне отплытия “Ворона”:

— Я молю Господа, Габриэль, — кричала она ему вслед, — чтобы однажды ты встретил женщину, которая будет тебе недоступна. И если Господь добр, она разобьет твое сердце!

Что ж, признал он, ее проклятия почти сбылись.

Насильно мил не будешь. Он страстно мечтает о Марии, но мысль о том, что его ласки неприятны и даже отвратительны ей, гонит его прочь от нее. Как бы Талия торжествовала, если бы знала это! Он уверен, если бы не упрямство Марии, не ложное чувство фамильной гордости, законам которой она подчинила свою судьбу, он сумел бы сделать ее счастливой, и их любовь положила бы конец вековой вражде.

Габриэль всю жизнь с презрением отвергал саму мысль о том, что когда-нибудь появится женщина, которая завоюет его сердце, очарует и увлечет его. Сейчас он уже не был настолько самоуверен. Когда-то ему казалось, что он может спокойно прожить без любви, и вот теперь, к огромной своей досаде, понял, как обманывал себя. Мысль о том, что Мария покинет его или будет принадлежать другому, приводила его в бешенство.

Сколько раз за последние месяцы он проклинал ее, часто называя про себя испанской ведьмой! Он давал себе слово, что будет с нею жесток, но одного ее взгляда было достаточно, чтобы вдребезги разбились все его мстительные планы. Разве не поклялся он, отправляясь в свое поместье, что никогда не забудет ее выходки, чуть не стоившей ему жизни? И вот прошло совсем немного времени, а он все чаще задумывается о том, как бы сам поступил на месте Марии — ведь верность семье и преданность своему народу весьма похвальные качества. И он с удивлением осознал, что ее поступок даже восхищает его.

Он готов был освободить ее, но только при условии, что Мария останется в “Королевском подарке” и будет делить с ним ложе… Но как добиться этого? Как проложить мост над кровавой пропастью вражды и ненависти? Над этим следовало еще поломать голову.

К немалому удивлению Габриэля, Мария с готовностью откликнулась на его первые попытки как-то наладить отношения. Она охотно согласилась поехать с ним верхом, и Габриэлю казалось, что ей приятно его общество, что окружающий пейзаж, тропические птицы с необычайно ярким оперением, сидящие на деревьях, чистые водоемы, поросшие по берегам гигантскими папоротниками, зеленые поля сахарного тростника — все это радует ее. День, проведенный с Марией, принес ему огромное наслаждение, и, озадаченный ее доброжелательностью, он все крепче запутывался в сетях, которые она с истинно женской интуицией искусно плела вокруг него. Наблюдая, как ловко она справляется с арабским жеребцом, Габриэль вспомнил ее верховые прогулки на Эспаньоле, вспомнил, как, объезжая плантации сахарного тростника, Мария пыталась передать ему весточку от Каролины. Она рисковала, а он тогда нагрубил ей.

— Мария, ты знаешь что-нибудь о Каролине? Она жива? — голос его дрогнул.

Мария замерла; сначала она хотела найти какую-нибудь отговорку, но потом решила, что, пожалуй, не стоит — он слишком серьезно относился ко всему, что касалось сестры. Однако, вспомнив разговор с миссис Сэттерли и с ужасом представив Габриэля мертвым, все-таки покривила душой.

— Я не знаю. Уже много месяцев как я не видела ее и ничего не слышала о ней.

— Когда вы виделись в последний раз? — с надеждой спросил Габриэль.

— Больше года назад, — неохотно отозвалась Мария.

— Где? — настойчиво продолжал он. Мария глубоко вздохнула.

— Я не скажу тебе, — твердо сказала она. В ее глазах заблестели слезы, и она тихо прошептала:

— Я не хочу посылать тебя на верную смерть. — И, пришпорив коня, поскакала прочь, не обращая внимания на крики Габриэля.

Мария кинула поводья удивленному Ричарду и бегом кинулась в дом. Она не должна больше говорить с Габриэлем о Каролине, он может заставить ее сказать правду и тем самым обречь себя, а она не хочет брать на душу этот грех.

Габриэль догнал ее на кухне, когда Мария уже собиралась подняться к себе.

— Не надо играть со мной в такие детские игры, — гневно крикнул он, схватив ее за руку. — Так где же она?

— Я не скажу тебе, но у нее все в порядке, и с ней хорошо обращаются.

— Ты думаешь мне этого достаточно? Неужели ты не хочешь помочь? Ради всего святого, скажи правду, пока я не задушил тебя.

Мария в отчаянии посмотрела на миссис Сэттерли.

— Ну, хватит, хватит, господин Габриэль! Оставьте ее! Она сама вам все скажет, но только в свое время. — Нелли оставила яблоки, которые чистила для пирога и, не обращая внимания на гневный взгляд Габриэля, подошла и освободила руку Марии. Подтолкнув ее в спину, она спокойно сказала:

— Иди, дорогая, мы поговорим об этом позже. Мария послушно покинула кухню и, поднимаясь по лестнице, услышала разгневанный голос Габриэля.

— Ты сошла с ума! Она же знает, где находится Каролина!

Ответа миссис Сэттерли она уже не расслышала, но до нее донеслись успокаивающие интонации ее голоса. Через некоторое время в дверь спальни постучали. Дрожащими руками Мария открыла дверь, на пороге стояла миссис Сэттерли.

— Ну вот что, дорогая, прежде чем ты скажешь ему правду, давай поговорим. — Неужели я должна солгать ему? — Мария удивленно уставилась на домоправительницу.

— Конечно! — не моргнув глазом, сказала миссис Сэттерли. — Одно дело, когда он теряется в догадках, что с ней, и совсем другое, когда знает, что она жива. Теперь он будет носиться с этой идеей, как собака с костью, пока ты не скажешь ему, где Каролина. Было бы гораздо лучше, если бы ты ничего ему не говорила.

— А разве вам безразлично, жива она или нет? Разве вы не хотите, чтобы Каролина вернулась? — спросила Мария.

— Милое дитя, это мое самое заветное желание… но не ценой жизни хозяина. Пока он здесь — я за него спокойна, но если он отправится на поиски сестры, боюсь, мы никогда больше не увидим обоих. Ты понимаешь? Если бы я знала, что у него есть хоть какой-то шанс вернуть сестру.., я бы ни минуты не сомневалась в том, что ты должна сказать ему правду. Но надежды на успех почти нет. Вот поэтому я не хочу, чтобы он рисковал собой. Для всех нас это может кончиться трагически. — Миссис Сэттерли внимательно посмотрела на девушку. — Я права, у него нет шансов?

— Никаких.

— Ну что ж, придется убедить в этом хозяина. Я успокоила его, сказав, что сама поговорю с тобой, и ты в конце концов образумишься.

— А что потом? Когда наступит это “в конце концов”? — спросила Мария.

— Тогда, — миссис Сэттерли строго посмотрела на нее, — тогда ты солжешь и укажешь ему безопасное место.

— Сеньора Сэттерли! — Мария задохнулась от негодования.

— Я не позволю ему умереть так бессмысленно, — твердо сказала домоправительница.

Разговоров о Каролине больше не возникало, но в присутствии Габриэля Мария чувствовала себя неуютно, ей казалось, что его взгляд пронзает ее насквозь, что если бы он мог, то силой выколотил бы из нее признание.