Чтение онлайн

– Не сомневаюсь, что твои штаны сухие, как песок в Сахаре.

– Между прочим, мы, кажется, победили. У нас убили одного только Джонса. Пуля попала ему в голову, и он умер как… э, как… ну, в общем, как будто пуля попала ему в голову. Нескольких тяжело ранило, среди них наш возлюбленный Билли Моури, ему прострелили ногу. Но он, конечно, держится, он же у нас несгибаемый. Наверное, в детстве матушка, держа за пятку, опустила его в горшок с социалистическим повидлом, чтоб он стал недосягаемым для капиталистических пуль.

– Как думаешь, они вернутся назад? – спросил Флорри.

– С минуты на минуту. Наверное, понадобилась проповедь падре, чтобы подновить боевой пыл. Они выслушали ее и теперь ринутся сюда. Господи, да если б у них были минометы, они бы выбили нас в одну секунду. А если б танки, то просто раздавили, как насекомых. К счастью для нас, эти парни знают о войне не больше, чем мы сами. Скажи, а ты убил хоть одного фашиста?

– Н-не знаю. Может, убил.

– А я достал одного штыком. Чуть дальше отсюда, в окопе. Отвратительно, но захватывающе интересно. Столько кровищи было. Я и понятия не имел, что в человеке столько крови. Ты что такой бледный?

– Все это так…

– Ясно.

В стороне, там, где должны были находиться фашисты, протрубили сигнал. Флорри разглядел, как поползли смутные тени, но они были слишком неотчетливы, чтобы по ним стрелять. Только пули тратить.

– Наверное, скапливаются для нанесения удара. Не могу поверить, что им нравится играть в войну под таким ливнем да еще ночью.

В эту минуту по мешкам запрыгали фонтанчики и струйки песка, и тут же пронзительно-острое таканье донеслось из темноты. Джулиан и Флорри отпрянули назад, услышав этот стучащий звук снарядов, режущих воздух над ними.

– Проклятье, у них есть «максим», – сморщился Джулиан. – Сегодня нам не удастся продвинуться дальше. Если они пойдут в атаку, нам придется нелегко. Хотел бы я сейчас иметь в руках что-нибудь типа «льюиса» или «виккерса» вместо этого неолитического топора. – И Джулиан с отвращением похлопал ладонью по неуклюжей русской винтовке. – Почему это гадким шалунам всегда достаются самые лучшие игрушки?

– Флорри! – послышался чей-то шепот.

– А?

– Ты зачем-то понадобился Билли.

– Где он?

– Сзади, в окопе около бункера.

– Отлично. Скажи, я иду.

Флорри быстро пополз в ту сторону, мимо темных фигур бойцов из другого подразделения. Через некоторое время, выбравшись из разбросанного по земле мусора и всякой дряни, он оказался у фашистского бункера. Нырнул туда, огляделся и заметил, что жили тут не лучше, чем они в своих землянках.

Билли сидел на чьей-то койке, подняв и уложив на нее перевязанную ногу.

– Как вы, комиссар?

– А, жить можно, черт бы их побрал. Слушай, старик, передай ребятам, которые расположились слева от нас, чтобы они были начеку. Присмотри за ними, Флорри, не давай разбегаться. Я беспокоюсь. В том направлении, где немецкий батальон должен был идти в наступление, будет жарко. Но пока что-то ничего оттуда не слышно. Не оставят же нас одних на этом пикничке! Тут еще наш кольт захлебнулся на самом интересном месте. Теперь мы остались без пулемета.

Флорри про себя подивился тому, что, хоть ответственность и невелика, но почему Билли выбрал его, а не более опытного Джулиана.

– Теперь про Джулиана. Следи за ним особенно внимательно. Ты же видишь, как он возбужден. С него станется отмочить что-нибудь опрометчивое. Воображает себя лордом Кардиганом и Уинстоном Черчиллем в одних штанах. Если ему погибать, то пусть погибает за что-нибудь более ценное, чем его идиотское тщеславие.

– Будет сделано, комиссар.

– Можешь идти. Если услышишь что важное, будь добр, пошли кого-нибудь сюда. И держись настороже. Фашисты обязательно попытаются выбить нас отсюда сегодня ночью.

Флорри заспешил обратно.

Вернувшись в коммуникационный ход, он сообщил бойцам услышанное. Но кого-то уже не хватало.

– Где Джулиан?

– Сказал, что сходит осмотреться, что здесь делается, и отбыл.

– Господи, что же вы его не остановили?

– Так его и остановишь. Ты сам не справишься, если его величеству втемяшится что-нибудь в башку.

Флорри мысленно согласился с этим доводом. Посмотрел в ту сторону, куда предположительно направился Джулиан. Секунды проходили, обращаясь в минуты. Снова послышался треск пулемета. «Максим» снова начал поливать очередями воздух над головой.

– Черт возьми, – выругался Флорри. – А если он так и не вернется, когда они начнут наступление, что тогда?

– Получит свое, вот что. Расслабься, парень. Твой приятель считает тут всех деревенщиной. Сам-то он слишком уж умный для этого мира.

«Значит, так. Джулиан отправился искать приключений, ну и получит их на свою голову. Не думай о нем. Пусть пропадает. Так все решится само. Твоя жизнь продолжается. Обязательства выполнены. Все довольны».

К своему удивлению, Флорри обнаружил, что говорит вслух. Не менее удивлен был и тот, кто сидел рядом.

– Слушай, я все-таки схожу за ним, попробую отыскать и приструню, если понадобится. Сэмми, ты остаешься за старшего, – распорядился Флорри.

– Флорри, приятель, по-моему совсем не обязательно подставлять зараз две шеи вместо одной.

– Я обещал Билли присмотреть за этим дураком.

– Но это же глупо.

– Заткнись! – рявкнул Флорри, внезапно разъярившись. – Ты разве не понял, что я обещал это Билли!

– Господи, приятель, с чего ты так раскипятился?

Вглядываясь в глубину траншеи, Флорри не мог разглядеть там ничего, кроме разбросанной по дну рухляди и таинственно поблескивавших луж. Примерно в двадцати ярдах впереди траншея делала крутой поворот направо и исчезала из поля зрения. Он положил на землю ружье, которое не было пригодно для стрельбы на малых расстояниях, и вытащил из кобуры свой «уэбли».

– Ты постарайся побыстрее управиться, приятель. Неизвестно, когда Билли велит нам выбираться отсюда. Не думаю, что мы тут надолго.

– Ладно, я мигом.

И он быстро пополз вперед, ощупывая руками землю перед собой. Так он продвигался долгие часы – прошло ровно пятнадцать минут, – иногда слышался одинокий выстрел, иногда где-то далеко взрывалась бомба. Флорри чувствовал себя так, будто попал в самую глубокую и заброшенную шахту Ноттингема. Он уже воображал, что слышит стон оседающих стен и вдыхает пыль начинающегося обвала.