Чтение онлайн

– Этак они и в тыл ко мне выйти могут, – забеспокоился Федор, – а посмотрев на загибавшуюся стену, которую римляне продолжали штурмовать почти непрерывно, добавил: – Или того хуже, окружить.

Подозвав командиров четырех ближайших спейр, он приказал, стараясь не смотреть на их хмурые лица:

– Выделить мне по двадцать человек из каждой спейры.

Затем снял охрану с арсенала и нескольких складов и с отрядом примерно в сто двадцать человек устремился к месту прорыва. По дороге, еще свободной от римлян, Чайка также снял с «боевого дежурства» половину солдат четвертой и пятой спейр.

– Вот они, – прошептал Федор, когда впереди показались языки пламени и порядки карфагенян, выстроенные на холмах для отражения римлян, которым уже принадлежала вся стена, – мы прибыли вовремя.

Осмотрев в предрассветной мгле римские войска, в исступлении сражавшиеся у стен и с большим трудом пытавшиеся держать строй среди многочисленных бараков, Федор увидел также, что и дальше, у самых стен Тарракона легионеры Сципиона осуществили еще один прорыв первой линии обороны. Этот бой шел почти у ворот.

– Плохо дело, – прикинул Федор, приказав атаковать фланг появившейся на дороге манипулы, – надо быстрее вышвырнуть их отсюда, пока не стало еще хуже.

Но не успел он вступить в бой, как послышались крики в самом глубоком тылу двадцатой хилиархии – у бастиона. Обернувшись, Чайка заметил на фоне бледно-розового неба фигуры легионеров, взобравшихся на стену левее этого сооружения. Оборона трещала по всем швам.

– Черт побери, – сплюнул Федор, надвигая поглубже шлем. – Сколько же людей этот Сципион бросил сегодня против нас? Видно, для него приближается судный день, раз он так хочет захватить Тарракон именно сейчас. Однако придется отступать, иначе потеряю вообще всех.

Последнее соображение пришло к нему, когда он увидел отступление африканцев из других хилиархий на соседних участках, почти у самого города. А когда сквозь грохот сражения к нему каким-то чудом прибыл гонец от Офира с приказом немедленно отступить, Чайка уже был готов к такому повороту. Римляне явно побеждали. Он тут же отослал своих гонцов во все спейры, и вскоре к нему стали стекаться солдаты со всех участков стены, которые он до сих пор оборонял. И отовсюду на отступающих карфагенян наседали римляне, почуявшие вкус победы.

Впрочем, пока Федор ждал своих людей и пытался выкинуть римлян за стену малыми силами, – в чем не очень преуспел, поскольку к легионерам постоянно прибывало подкрепление, – он все-таки оказался в окружении. Несколько манипул уже стояли на дороге между ним и воротами Тарракона.

– Братья! – воззвал к доблести своих солдат Чайка, вскинув фалькату и прохаживаясь с ней перед строем пехотинцев, построенных по спейрам в огромное каре. – Вы храбро дрались, но я получил приказ отступить в Тарракон. Теперь мы должны оставить эту стену и вернуться в город. Нам мешают сделать это всего лишь несколько римских манипул. Так порвем же их в клочья!

Ответом ему были яростные крики и бряцание оружием. Солдаты подняли большой шум, стуча мечами по щитам, и Федору на секунду показалось, что он командует племенем кельтов.

Чайка дал сигнал, и с дикими криками карфагеняне ударили вниз по склону, врубившись в ряды легионеров, которые теперь были повсюду, спереди, слева у стены и даже сзади. Почти не было римлян лишь со стороны внутренних холмов, за которыми виднелся лагерь.

«Хорошо еще, что у них нет конницы», – подумал Федор, с радостью глядя, как развивается его стремительное наступление. Впереди римлян было почти вдвое меньше, чем солдат у него за спиной, поэтому бойцы передовых спейр довольно легко пробили этот живой щит, пытавшийся не допустить возвращения финикийцев из двадцатой хилиархии в Тарракон. Мощным ударом в центре римляне были разделены на две части и почти разгромлены.

– Вперед, солдаты! – орал Федор, увидев свободное пространство за спинами нескольких оставшихся перед ними шеренг легионеров. – Еще удар и мы в городе!

Совершив столь простой маневр и добившись успеха, Чайка вдруг вспомнил, что ему невольно пришлось повторить тактику консулов. Ведь римляне почти никогда не пользовались обходными маневрами и для достижения своих целей всегда избирали мощный удар в центре.

– Учил вас Ганнибал, учил, – приговаривал Федор, нанося удар за ударом по щиту, шлему и туловищу легионера, – а вы так ничему и не научились.

Но сейчас, несмотря на тактическую победу, положение было не самым выигрышным. Проще говоря, это было самое настоящее отступление перед силами превосходящего противника с целью сохранить хотя бы остатки своих солдат. Терзавшие каре карфагенян легионеры постоянно получали подкрепление от тех римлян, что присоединялись к ним, едва успев спуститься со стены. А финикийцы вынуждены были постоянно передвигаться вдоль нее по единственной дороге к воротам.

Последним движением Федор рубанул римлянина по лицу, и тот, выронив оружие, с диким воплем скрылся где-то внизу. Африканцы продолжали продвигаться и уже почти вырвались на простор, когда им во фланг ударила еще одна манипула. А две другие атаковали арьергард, состоявший из спейры Урбала и остатков восьмой.

Движение вновь затормозилось, а вскоре и вообще забуксовало, когда двадцатая хилиархия добралась до места другого прорыва вблизи ворот. Здесь римляне уже владели стеной и даже успели развернуть в обратную сторону несколько карфагенских баллист.

– Вперед! – орал Федор, приходя в еще большую ярость, когда на его колонну начали сыпаться ядра, превращая людей в кровавую кашу. Бросившись на оказавшегося перед ним легионера, он с такой силой рубанул его по шее, что едва не снес тому голову одним ударом.

Вдохновленные примером командира солдаты утроили натиск и опрокинули одну за другой три шеренги красных щитов, вновь приблизившись к свободному пространству, что виднелось уже перед самыми воротам.

Но дело решила неожиданно подоспевшая помощь. Сначала Федор увидел летящие в небе дротики, которые обрушились на тыл римской пехоты, обошедшей его уже и со стороны лагеря. А затем увидел и самих чернокожих всадников, прискакавших к нему на выручку из лагеря. Легковооруженные нумидийцы стремительной лавиной обрушились на римлян, смешав их тылы и заставив половину солдат обернуться вспять. Нумидийцы накатывались и откатывались на них, словно волны прибоя, до тех пор пока римляне не ослабили натиск, вынужденные перейти от наступления к обороне. Несколько отрядов прорвались к захваченной стене и осыпали дротиками разрозненные римские части, пытавшиеся закрепиться на подступах.