Чтение онлайн

— Да кто вы такой?!

— Этого я, к сожалению, не могу вам сказать, но вот моя визитная карточка. Передайте ее как есть в запечатанном конверте лично в руки профессору Нотгорну. Я подожду вашего возвращения.

Великан взял просунутый между брусьями калитки маленький белый конвертик и, ворча себе что-то под нос, пошел обратно к дому. Через некоторое время после его ухода в доме одно за другим осветились почти все окна. Послышались возбужденные голоса, главным образом мужские.

Наконец великан вернулся к калитке, молча отомкнул ее и распахнул настежь:

— Пожалте, ваша святость!

Сын божий вошел во двор и, подождав, пока калитка будет снова заперта, направился вслед за громоздким привратником в дом.

В кабинете, куда его привели, Брискаль Неповторимый увидел не худую высокую фигуру профессора Нотгорна, столь знакомую по прежним встречам, а еще одного чужого великана, чернобородого, загорелого, с широченными плечами грузчика. В первое мгновение гросс лишь устало подумал: «Где-то я видел этого человека…» — но через секунду память сработала и подсказала: «Материон!..» Словно оглушенный обухом в самое темя, старик почувствовал, как у него подкашиваются ноги и темнеет в глазах. Чтобы не упасть, он схватился за дверной косяк.

Но тут бородач, показав неожиданно утонченные манеры светского человека, шагнул навстречу гроссу, сдержанно поклонился и, видя на лице его смятение и даже ужас, предупредительно сказал:

— Честь имею приветствовать вас в Ланке и в нашем доме, ведеор гросс. Разрешите представиться: Рэстис Шорднэм, ассистент и сотрудник профессора Нотгорна. Сам профессор просит извинить его. Он очень огорчен, что не может вас принять, но виноват в этом не он, а коварная болезнь, которая заставляет его придерживаться строгого режима. Если ваше дело личного характера, то вам придется повторить свой визит месяца через два, причем обязательно в дневное время. Но если вы приехали по делу, касающемуся научной деятельности профессора Нотгорна, то в таком случае я весь к вашим услугам. Профессор, видите ли, полностью удалился от дел и всю свою научную работу передал мне.

Взяв себя в руки, Брискаль Неповторимый ответил:

— Я очень сожалею о болезни нашего дорогого профессора, ведеор Шорднэм. Передайте ему мое пастырское благословение и искреннейшее пожелание здоровья. Я буду счастлив навестить профессора позже и побеседовать с ним, но в настоящее время я приехал по делу, которое касается последнего замечательного открытия, совершенного нашим дорогим профессором, и которое не терпит ни малейшего отлагательства. Если вы действительно являетесь его восприемником, ведеор Шорднэм, я буду вам очень признателен за получасовую беседу.

— Прошу садиться, ведеор гросс.

Шорднэм указал сыну божьему на кресло и, подождав, пока он сядет, расположился в другом кресле.

— Я слушаю вас, ведеор гросс, — сказал он спокойно и устремил на гирляндского первосвященника чуть насмешливый взгляд своих чистых голубых глаз.

— Я не люблю излишних длиннот, ведеор Шорднэм, — заявил для начала сын божий.

— Я тоже не любитель многословия, — тотчас же отозвался бородач.

— В таком случае я прямо приступлю к делу! — оживился Брискаль Неповторимый — Мне стало известно, ведеор Шорднэм, что профессору Нотгорну удалось открыть в человеческом организме некие клетки, которые являются прямыми носителями души, или же, по-вашему, сознания. Кроме того, я был невольным свидетелем удачного эксперимента по переселению этих клеток из одного тела в другое. Я имею в виду эксперимент «Маск — Бондонайк». Если я не ошибаюсь, ведеор Шорднэм, душа композитора несколько дней продержалась в молодом теле?

— Совершенно верно, ведеор гросс. После пересадки ментогенов в организме Фернола Бондонайка ровно четыре дня превалировало сознание Гионеля Маска. Потом это явление прекратилось, и в мозгу Бондонайка восстановилось его собственное сознание, уже обогащенное всеми признаками интеллекта великого композитора. Это был процесс абсолютно естественный и закономерный.

— Вот именно, естественный и закономерный!.. Но скажите, ведеор Шорднэм, существует ли возможность добиться того, чтобы переведенная душа превалировала, как вы говорите, постоянно в новом организме, не подвергаясь опасности быть в ней, так сказать, рассосанной?

— В принципе это возможно. Но кому это нужно, ведеор гросс? Ведь это было бы равносильно антропофагии!

— Почему антропофагии?! Если найдется человек, который добровольно согласится…

— Быть съеденным?

— Ну что вы! Просто согласится уступить свое тело за определенное вознаграждение в пользу семьи, детей… Ведь у нас, в Гирляндии, ежегодно две тысячи человек кончают самоубийством. Это проверенные статистические данные. Из этих двух тысяч — да, да, я специально интересовался! — более половины совсем молодых людей! Зачем же им погибать так вот без толку, если они могут принести пользу семье, обществу, отчизне!

— К сожалению, я не могу с вами согласиться, ведеор гросс. То, что вы предлагаете, в тысячу раз хуже любого людоедства.

— Ну хорошо, хорошо! Я вижу, что переубеждать вас не имеет смысла! Но скажите, ведеор Шорднэм, вы не согласились бы проделать такое абсолютное переселение душ один-единственный раз, причем с полной гарантией, что уступающий свое тело пойдет на это не по социальным мотивам, а по причинам глубокой идейности? Я имею в виду совершенно конкретный случай. Помимо научного интереса, это принесет вам не менее пятидесяти миллионов чистого дохода!

— Я вас понимаю, ведеор гросс. Ваш конкретный случай — это вы сами и какой-нибудь юный служитель Гроссерии, доведенный вами до исступленного фанатизма. За пятьдесят миллионов суремов вы хотите купить себе еще одну жизнь? Не выйдет, ведеор гросс!

— Почему?! Я готов дать в десять раз больше. Подумайте! Не отказывайте мне так сразу! Я знаю, вы бескорыстны, но ведь полмиллиарда суремов! Сколько нищих и обездоленных вы сможете облагодетельствовать! Сколько новых могучих забастовок сможете организовать! Видите, я знаю про ваш подарок рабочим Куркиса Браска! Я все знаю, но я не угрожаю вам, я прошу, более того — умоляю вас принять от меня полмиллиарда суремов и дать мне новую жизнь!

— Извините, ведеор гросс. Я всегда считал вас умным человеком, и меня удивляет, как легко вы способны менять взгляды. Еще недавно вы угрожали профессору Нотгорну ультиматумом, готовились оклеветать его, опозорить и уничтожить!..

— Я все понимаю! Но я хочу жить! Я готов принять любые ваши условия. Вы не хотите моих богатств? Хорошо! А что вы скажете, если я публично отрекусь от бога единого и сложу с себя сан сына божьего? Ведь этим я подарю вам огромный политический козырь! Неужели и этого вам мало?!