Исполин над бездной
Шрифт:
— Напутал сын божий, не дал точного задания… Ну да ладно, посмотрим, что из этого получится…
С этими словами он решительно включил материализатор мысли.
Первые признаки материализации заметил доктор Канир. Он стоял возле престола сына божьего и от нечего делать шарил глазами по всему пространству огромного зала. Увидев нечто странное и необычайное, он торопливо дернул гросса за краешек мантии и молча указал ему вверх, к темному сводчатому потолку.
Брискаль Неповторимый вскинул голову, и глаза его расширились от безотчетного ужаса.
Высоко, под самым расписным куполом, как раз между раскинутыми для благословения руками небесного самодержца, бога единого, восседающего на облаке, колыхалось другое облако — только не нарисованное, а самое настоящее. Оно — это настоящее облако — горело мягким розовым светом, исходящим изнутри, дрожало, переливалось, как живое, и с каждой секундой заметно увеличивалось в своем объеме.
— Помилуй, отче! Помилуй, отче! Помилуй, отче! Ашем табар! — испуганно пробормотал гросс и торопливо сделал жезлом какие-то таинственные ритуальные знаки.
Мельгерикс заметил смятение сына божьего, глянул вверх, побледнел и тоже принялся вполголоса бормотать молитвы.
Что касается протеров в зале, они не замечали пока ни облака над головой, ни тихой паники возле престола. Выполняя высочайшее повеление, они добросовестно продолжали думать.
Треск в модели усилился. Облако разбухло и постепенно заполнило собой весь купол. Внезапно между ним и моделью вспыхнул тонкий, как вязальная игла, зеленый луч. Магнитное око уловителя разгорелось багровым угольком. И тогда Куркис Браск взволнованно вскинул руки, отпрянув от модели, заорал во весь голос:
— Внимание! Осторожно! Все прячьтесь! Начинается выброс конкретных форм! Берегите головы!!!
Протеры тотчас же стряхнули с себя оцепенение и все разом, как по команде, глянули вверх. Пораженные невиданным зрелищем, они на несколько секунд замерли на местах, но тут же, спохватившись, испуганно бросились к стенам зала, где скрылись за синими знаменами и в многочисленных нишах.
В это время облако в куполе, словно подожженное зеленым лучом, разгорается ослепительным пламенем, и из него вываливается несколько тяжелых темных предметов. Они с грохотом падают вниз, на то место, где только что стояли протеры в белоснежных сутанах, и от удара разваливаются на куски. Изумленные, пораженные протеры молча смотрят на них из своих укрытий. Вслед за этими предметами, в которых даже по обломкам нетрудно узнать великолепные саркофаги, предназначенные для первосвященников, из облака вылетают куски сверкающих тканей. Это облачения гроссов для торжественных выходов. Они плотным слоем ложатся на разбитые саркофаги. Но это, по-видимому, не все. Облако еще горит, еще переливается. За гроссовскими мантиями из него вываливается целая дюжина золотых тиар и сверкающих каменьями витых жезлов. Под конец облако прорывается густым дождем золотых монет и, иссякнув окончательно, гаснет и исчезает…
Довольный удачным экспериментом, Куркис Браск выключил модель и принялся с жадностью рассматривать груды сокровищ у своих ног.
— Молодцы протеры! Правильно обделывают дело! — пробормотал он про себя и как ни в чем не бывало взялся за разборку аппарата.
Тем временем, оправившись от испуга, беспорочные вельможи гирляндской религиозной общины один за другим выбрались из своих укрытий. На их перекошенных лицах смешались алчность, страх, недоумение…
Потрясенный, возмущенный и разгневанный гросс подозвал к себе протера-секретаря. С его помощью он сошел с престола и медленным шагом, с насупленными бровями прошествовал к центру зала. Перед грудой сокровищ он остановился. Взгляд его упал на лежащую в стороне расколотую крышку саркофага. Прочитав на ней свое священное имя, он даже всхлипнул от ярости и, резко повернувшись, уставился на одну из великолепных тиар, точную копию той, что красовалась на его седой голове. Мельгерикс услужливо поднял тиару, опорожнил ее от набившихся внутрь монет и с поклоном подал гроссу. Но сын божий брезгливо оттолкнул руку своего секретаря. Пошевелив носком туфли кучу золотых суремов, он поднял голову и гневным взором обвел своих беспорочных слуг. Сиятельные протеры стояли совершенно подавленные. Сдержав свою ярость, гросс сказал:
— Благодарю вас, мои любезные беспорочные протеры! Благодарю вас за участие в эксперименте и за точное выполнение моего приказа! Конкретизация ваших чистых сокровенных желаний отлично пополнит мой скудный гардероб, казну Гроссерии и ваши личные характеристики в Тайной Канцелярии! Я доволен вами, беспорочнейшие! А теперь ступайте к себе и молитесь нашему отцу небесному, дабы он был к вам милостив. Нам вы пока больше не нужны!
Протеры глубоко поклонились сыну божьему и без единого звука покинули конференц-зал.
Проводив их полным ненависти взглядом, Брискаль Неповторимый обратился к марабранскому фабриканту:
— Испытание модели вашего эмэм-прибора, сын мой, я считаю успешно завершенным. Через час я приму вас в моем кабинете, где мы и обсудим все дальнейшее. До принятия окончательного решения я должен еще выслушать мнение моего научного консультанта доктора Канира…
Гросс еще раз окинул кучу золота оценивающим взглядом, горько вздохнул над зловещими надписями на крышках саркофагов и, поманив за собой доктора Канира, шаркающей походкой удалился из конференц-зала.
Переговоры велись все в том же до невозможности натопленном кабинете гросса. На сей раз владельцу чудотворного прибора милостиво разрешили снять пиджак и закурить сигару. Он сидел в кресле, потел, вспоминал о приятной прохладе конференц-зала и с нескрываемой ненавистью смотрел на огонь камина. Брискаль Неповторимый, переодетый в домашнюю меховую мантию, по-прежнему зябко корчился и дрожал всем телом.
Помимо гросса и Куркиса Браска, в кабинете присутствовали невозмутимый протер Мельгерикс и доктор Канир.
— Мы видели ваш прибор в действии, уважаемый ведеор Браск, и остались им довольны, — вкрадчиво замурлыкал сын божий. — Это перспективное, весьма перспективное изобретение. Но у нас, извините, возникают некоторые законные сомнения относительно чистоты ваших намерений. Скажите откровенно, почему вы предлагаете эксплуатацию прибора нам, вместо того чтобы использовать его целиком и полностью для собственной выгоды? Мы уверены, что у вас есть на это особо веские причины, которыми вы, конечно, не замедлите с нами поделиться!
— Вы правы, ваша святость! — оживленно и с необыкновенной готовностью откликнулся Куркис Браск. — Причины есть, но они проще, чем вы думаете. Конечно, мне было бы в тысячу раз выгоднее наладить производство непосредственно золотых суремов, не усложняя дела никакими чудесами. Но мне решительно нельзя рисковать. Мне слишком крепко досталось из-за скалдов. Теперь я на виду, так что малейшая огласка, намек на расхождение с законом меня могут окончательно погубить. Вот почему, взвесив все «за» и «против», я решил предложить сотрудничество вам!