Чтение онлайн

Когда мы, наконец, устроили лагерь, приготовили ужин и, забравшись в палатку, до отвала наелись горячей похлебки, запив ее огромным количеством чая - пить здесь всегда хочется зверски, потому что эти фирменные блоки микроклимата, что монтируются на защитной одежде, ни к черту не годятся к Раджкару вернулась прежняя его разговорчивость.

– Скажите, коллега, - спросил он Эйгона, не поворачивая головы, - а как именно собираетесь вы мучить своего айгла?

Тот не сразу понял, что спрашивают его. Потом замер, не донеся кружки до рта, и, хлюпнув носом - еще только не хватало, чтобы он простудился! повернулся в сторону Раджкара и недоуменно спросил:

– Мучить? Почему же обязательно мучить?

– Ну а как же еще добиться от него хоть чего-то. Айгл никогда не исполняет желаний просто так.

– Но я не собираюсь его мучить. И потом... Я читал у Глапперта, что для айглов это совсем не мучение.

– Да, Глапперт написал прекрасное пособие для успокоения совести. Но суть-то от этого не меняется - чтобы добиться от айгла хоть какого-то толка, его нужно мучить. И вы, я уверен, довольно быстро с этим освоитесь.

Подтекст в словах Раджкара был слишком очевиден, и Эйгон промолчал. Не хватало еще, чтобы они начали ссориться, подумал я. И какого черта этому Раджкару нужно? Не может сидеть спокойно, зуд его какой-то гложет.

– А как собираетесь мучить своего айгла вы?
– нашелся, наконец, Эйгон.

– Я вам покажу, когда вернемся, - ничуть не смутился Раджкар, и повернулся ко мне.
– Как я понимаю, шеф, мы достигли цели?

– Да.

– Так что, завтра и начнем охоту?

– Если кончится дождь.

– А он кончится?

– Откуда мне знать?

– Все, больше вопросов не имею, - Раджкар поставил свою кружку.
– Как насчет того, чтобы завалиться спать?

Возражений, конечно, не было. Мы улеглись, не раздеваясь - как всегда в стране айглов. Дождь стучал по крыше палатки. Спокойным зеленым светом светились огоньки на пульте сигнализации. Сверху доносился шум ветра в кронах деревьев. Через пять минут я уже спал.

Утром дождь лил по-прежнему, и конца ему видно не было. Ни о какой охоте в такую погоду речи быть не могло. Эйгон вовсю хлюпал носом и чихал. Я не спешил давать ему лекарство - то, что было в походной аптечке, быстро поставило бы его на ноги, но это было разовое средство. А кто знал, сколько еще нам предстояло здесь торчать? Кто мог гарантировать, что Эйгон не захворает снова? Я решил пока подождать и с каким-то мстительным - я еще сам не понимал, отчего - удовольствием наблюдал за его страданиями, когда Раджкар в очередной раз обрабатывал мазью обожженную иагром руку Эйгона. Тот страдал очень картинно, и именно это, наверное, делало его все менее симпатичным в моих глазах. Странно - поначалу он мне понравился, а догадка о том, зачем ему нужен был айгл, даже вызывала какие-то симпатии. Все мы в той или иной степени заражены этим романтизмом, и даже законченный циник порой способен принять чужие любовные страдания за чистую монету.

День мы провели, почти не вылезая из палатки, и отдых оказался очень кстати. Разговаривали мало, да и то только потому, что разговоры затевал Раджкар. Он снова был полон энергии, ему снова не сиделось на месте, и потому мы с Эйгоном могли бы весь день вообще проваляться без дела Раджкар обеспечил нас и завтраком, и обедом, и ужином.

К следующему утру дождь прекратился. Перед рассветом сработала сигнализация, но почему - так и осталось непонятным. Никаких следов мы не обнаружили. Сильно похолодало, по небу - белесому, но с появляющимися иногда голубыми разрывами - плыли низкие клочковатые облака, и иногда снова начинало моросить. Но в воздухе чувствовалось, что непогоде конец. Пора было начинать охоту.

Оставить Эйгона в лагере я не решился, хотя выглядел он очень плохо. Даже после того, как я за завтраком накачал его лекарствами. Если он и притворялся, то все равно получалось убедительно. Но, наверное, я зря к нему придирался - все-таки за эти дни ему здорово досталось.

Мы вышли налегке, взяв только оружие и ловушки, и пошли вверх по склону. Лес постепенно редел, под ногами становилось все суше, местами открывались между деревьями вполне приличные полянки, а когда из-за облаков ненадолго выглянуло солнце, все вообще предстало в ином свете.

– Отличные здесь места, - произнес, осматриваясь, Раджкар.
– Жаль, что мы поставили лагерь ниже по склону.

– Здесь нельзя ставить лагерь. Охотничья территория, - ответил я.

И мы начали ставить ловушки. Всего шесть штук - инспекция строго следит, чтобы было не больше трех ловушек на одного клиента. Не здесь следит, конечно - при выходе из поселка. И при регистрации айглов. По крайней мере, в этом вопросе порядок обеспечен - за лишние ловушки пять лет без права апелляции. Без этого правила айглы в наших краях, наверное, давно перевелись бы, так что все верно. Но об этом забываешь, когда день за днем приходишь к пустым ловушкам, когда каждый лишний день означает лишний риск.

К лагерю мы вернулись в полдень. Теперь оставалось только ждать, от нас теперь мало что зависело. До вечера мы отдыхали. Солнце жарило вовсю, но лес вокруг был слишком густым, и до нас его лучи почти не доходили. Но стало заметно теплее. В такую погоду охота обычно хорошая, но я об этом говорить не стал, чтобы не вселять излишних надежд. Здесь бывает всякое, и не раз мне приходилось вести группу назад, так и не добыв ни одного айгла. А дважды я приводил группу назад в поселок в уменьшенном составе...

Эйгон сразу после обеда снова завалился спать, а мы с Раджкаром остались сидеть у костра.

– Как вы думаете, шеф, кем работает наш приятель?
– вполголоса спросил меня Раджкар, когда все звуки в палатке затихли.

– Не интересовался.

– А я вот поинтересовался. Ненавязчиво, перед самым нашим выходом, могу себе представить, что означало для Раджкара слово "ненавязчиво".
– Он служащий в небольшой компании. Мелкий служащий.

– Ну и что?

– Да ничего... Просто... По чести говоря, меня бесит сама ситуация мелкий служащий ради мелких каких-то своих целей забирается сюда и...

– А у вас-то какие цели?
– мне не хотелось спорить. Мелкие цели, великие цели - кто знает разницу? Для каждого свои цели - самые важные.

– Тоже, конечно, мелкие, - помолчав, сказал Раджкар.
– Все мы, в общем, одинаковые. Но что-то меня в нашем приятеле не перестает раздражать. Сам не понимаю, почему. Как будто мне что-то от него нужно.

– Наверное, вы ждете благодарности за спасение его жизни.

Он немного помолчал, подумал.

– Да нет, не нужна мне его благодарность. Тут, пожалуй, вот в чем дело. В том, что спасение свое он как должное воспринял. Понимаете - он же привык воспринимать такие вещи как должное. Он привык, что все люди вокруг поступают так, как ему нужно. А если и пытаются поступить иначе, то это им дорого стоит, то они начинают испытывать от этого нравственные, что ли, мучения. У тех, кто его окружает, просто нет альтернативы. Вот ведь в чем, наверное, дело - я просто не мог его не спасти. Я, может, и хотел бы плюнуть на него - но не могу. И он это считает настолько естественным, что даже не задумывается, почему так происходит. Я для него оказываюсь таким же исполнителем желаний, как айгл - вот, пожалуй, в чем дело. А я не хочу быть айглом. Я, может, не слишком хороший человек. Может, для кого-то я и совсем плохой. Для вас, например, я плох уже потому, что пришел сюда за айглом. Но я-то предпочитаю мучить айгла, а не тех, кто меня окружает. А он... Знаете, мне приходилось уже встречать таких людей, и я инстинктивно бежал от них прочь, чтобы не попасть в зависимость. А здесь - ну куда я убегу? Это, наверное, основное, что меня бесит. Вот я и думаю - ну зачем ему айгл-то понадобился? Зачем, если он и так любого из нас может за айгла держать?