Чтение онлайн

— Через несколько кварталов. Послушай, я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты вмешался. Я не уверена, что этот парень сделал бы мне что-то плохое, но все же... — Она прогоняет эту мысль и смотрит вверх, ее взгляд неуверенно встречается с моим. — Скорее всего, ты спас мою жизнь, и за это я бесконечно благодарна тебе.

Произнеся эти слова, Мэдисон один раз кивает и поворачивается, чтобы уйти.

Я хмурюсь.

Она уходит? Она думает, что я разрешу ей идти домой одной после всего этого? Есть большая вероятность, что тот парень еще в этом районе.

Я наблюдаю за ней, пока она не доходит до конца квартала и не собирается переходить дорогу. Затем неожиданно останавливается, оборачивается и оглядывается на меня, волнуясь, закусывает зубами губу, прежде чем говорит:

— Вообще-то я знаю, что, скорее всего, ты занят уличными боями и подвигами, которые ты делаешь, но не мог бы ты... возможно... проводить меня домой? — Она приподнимает брови в мольбе и ускоряет свои слова, стараясь поторопиться со своими гарантиями: — Он действительно недалеко, обещаю. Я могла бы позвонить отцу, чтобы он забрал меня, но...

— Да, конечно.

Я начинаю идти к ней, как вдруг что-то на земле привлекает мое внимание, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть, забыла ли она что-то или просто кусок мусора.

— О, — произносит она, заметив это.

— Это свеча со дня рождения, — говорю я тихо.

Хм. Я наклоняюсь, чтобы достать свечку, и когда оглядываюсь назад, замечаю ярко-красные щеки Мэдисон, когда она оборачивается и сморит на знаки на той стороне улицы.

Конечно, я должен был понять раньше, когда увидел помятый подарочный пакет.

— У тебя день рождения?

Она удерживает свое внимание в другом месте, как будто ей стыдно в этом признаться.

— Мой двадцать пятый.

— Что за способ провести день рождения... — бормочу шепотом.

Я догоняю девушку и потягиваю ей свечку. Она берет ее и засовывает в карман пальто, как будто хочет поскорее от нее избавиться.

— Как бы то ни было, с днем рождения.

Мэдисон смеется, словно это самая нелепая вещь, которую я мог сказать, и мы начинаем идти. Я предлагаю помочь понести некоторые ее вещи, но она настаивает, что помощь ей не нужна.

— Итак, твой отец, когда ты придешь домой, позвонит в полицию?

По какой-то причине этот вопрос заставляет ее ухмыльнуться.

— Конечно, он сразу же позвонит.

Я не понимаю, почему она так спокойна из-за этого. Ее жизнь была под угрозой. Этот преступник на свободе, а она не вызывает полицию. Почему она не вызывает полицию?

Мы поворачиваем за угол и продолжаем идти мимо ухоженных газонов и старых викторианских особняков известных в Клифтон Коуве. Недвижимость здесь очень дорогая. Каждый хочет жить в нескольких минутах ходьбы от магазинов и ресторанов, не говоря уже обо всех богатых туристах, которые приезжают, а после решают купить здесь летний домик. Они те, кто больше всего увеличивают спрос.

Если Мэдисон выросла где-то здесь, она, скорее всего, ходила в ту же частную школу, что и я, и это объяснило бы, откуда она знает, кто я.

— Ты выросла в Клифтон Коуве?

Она кивает.

— Родилась и выросла.

— И ты ходила в школу Святого Эндрюса?

Я ловлю момент, ее рот поднимается в едва заметной ухмылке.

— Нет, в старшую школу Клифтона, и прежде чем ты спросишь, я там же ходила в государственную среднюю и начальную школу. — Вопрос, откуда она меня знает, крутится на моем языке, когда она продолжает насмешливым тоном:

— Каждый знает, кто ты — твоя фамилия на половине зданий в городе. Розенберги могли быть королевских кровей.

Как обычно, наследие моей семьи опережает меня.

— Мэдисон! — кто-то кричит впереди нас, привлекая наше внимание. — Где, черт возьми, ты была?

— О, боже, — шепчет она себе под нос.

Я поднимаю взгляд и вижу мужчину на крыльце дома в нескольких ярдах от нас. Он маленький по сравнению с особняками вокруг, скромный, одноэтажный на половину участка. На подъездной дорожке припаркованы бок о бок две полицейские машины, и мне интересно, каким образом Мэдисон предупредила своего отца о происшедшем, что я не заметил.

Она ускоряет темп, и я вынужден следовать. Она смотрит на меня извиняющим, хмурым взглядом, и я не могу понять, что происходит, пока не слышу свое имя с крыльца. Я смотрю на крупного мужчину в джинсах и белой футболке, его седые короткие волосы подстрижены в стиле милитари. Его лицо сильно искажено в гневном оскале, и он смотрит прямо на меня. Ко мне приходит понимание.

— Бен Розенберг, какого черта ты делаешь с моей дочерью?

Вопрос задает человек, которого я знаю как Дерика Харт — начальника полиции Клифтон Коув и, скорее всего, отца Мэдисон.

— У тебя фамилия Харт? — спрашиваю я ее.

Она игнорирует меня и смотрит на своего отца.

— Бен просто проследил за тем, что я хорошо добралась домой.

Он в неверии ворчит.

— Вот почему ты на целых два часа позже, чем мы тебя ждали?

Я открываю рот, злясь на то, как он с ней разговаривает, но Мэдисон встречается со мной взглядом и начинает еле заметно качать головой. Я знаю, что усугублю ситуацию, если заговорю.

— Это долгая история, и Бену пора домой.

Ее отец не купился на это. Его глаза устремлены на меня, пока он спускается по лестнице и идет к нам по тропинке. С ним у меня было несколько стычек за все эти годы. Еще в старших классах мы с друзьями были высокомерными придурками. Мы врывались в общественные бассейны и гонялись на машинах по пустынным дорогам — типичное детское дерьмо. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, мое досье кристально чистое. Он не должен смотреть на меня так, будто хочет стереть меня в пыль.

Он обвинительно тыкает в меня пальцем.