Исповедь гипнотезера
Шрифт:
Влечение с обратным знаком — так можно, пожалуй, отвлекаясь от исключений, определить основное отношение полов друг к другу до созревания.
Хочешь не хочешь, а в каждом классе и в каждом дворе образуется при одном явном еще и по два тайных мирка, отделенных друг от друга незримыми, а часто и вполне видимыми перегородками. Вон к той крепости за пустырем, сделанной из обгорелых ящиков и железяк, ни одна из окрестных красавиц и близко не подойдет, зато вот на эту скамеечку, что поближе к дому, ни один уважающий себя мальчишка не сядет.
При всех успехах мирного сосуществования в мирах этих возникают свои устремления, свои жаргоны и микрокультуры.
Каждый ребенок неосознанно, но неотступно решает одну из важнейших стратегических задач целой жизни — отождествление со своим полом. От этого будет зависеть и отношение к противоположному. И отношение к родителям, и к будущим собственным детям… И выбор профессии, и многое другое.
Ядерное испытание. Вот и препубертат — предподростковый возраст. Вот-вот начнется…
У каждого по своему графику. У некоторых девочек — уже в 11. Одни мальчики в 13–14 уже с усиками, другие еще цыплятами идут в армию.
Если спросить себя, если вспомнить, чего мы сами ждали, чего желали бы от родителей, от старших касательно этих дел, если попытаться снова погрузиться туда, в наши глупые трудные времена…
Вдруг оказываешься, как во сне, в какой-то темной пещере, несущей тебя то ли вверх, то ли вниз… Не понимаешь, что с тобой делается, — то натянут как струна, то как мешок с кирпичами…
Мы не сознавали, что это времена трудные и глупые — все времена такие. Мы не знали, чего хотим от старших, кроме безнадежного: чтобы не мешали…
Вот сейчас ясно — хорошо было бы, если б вовремя предупредили, спокойно объяснили… Поведали бы не только об этом, но и вообще… О любви, о себе, о жизни… Только без навязываний, без поучений! Только не считая за маленьких!..
Элементарная наблюдательность плюс воспоминание о себе многое подскажут. Конечно, желательно знать. Но еще желательней — осознать, чего не знаешь и по сей день, а теперь наблюдаешь, как очередное ядерное испытание.
Только взрыв этот уже не в тебе, а в том, кто получился из твоего…
Приходят месячные, должны приходить — что это такое? Почему и зачем? И из врачей мало кто знает, что это наследие дальних времен, когда мы были океанскими жителями, существами, чье тело строилось и жило по приливно-отливным ритмам. Заметна и сейчас связь с лунными фазами…
Ничего не знаем о смысле оволосения, кроме того, что это вторичный половой признак. Не знаем, почему и у мальчиков на некоторое время твердеют и болят грудные железки, а иногда и вспухают. Действует какой-то гормон, но зачем?..
А откуда вдруг эротические сновидения? Как случается во сне то, чего в жизни не было, быть не может, чего и вообразить невозможно?..
Поллюция — буквально значит «загрязнение», «осквернение», а ведь это лишь выход семени, чистой природы, подобной цветочной пыльце. Да, начинается цветение — природное существо имеет все основания радоваться, ликовать, а у нас муки стыда, смятение, ужас… Почему в самый неподходящий момент эрекция?..
Пол родителя, пол ребенка. Естественно, когда мать посвящает дочь, отец — сына. Но дело не в том, кто, а в том, как. Если нет уверенности, лучше попросить кого-то, кому доверяем. Маловероятно, чтобы даже знающий и тактичный отец, будь он и врачом, смог преподать дочери некоторые гигиенические навыки. Но мать — здесь сама природа дает больше свободы — вполне может, в меру своей осведомленности, рассказать сыну и о мужской физиологии, и о женской. Важно лишь принять это не как тяжкую обязанность, а как святое право. И не ограничиваться только физиологией.
Если удастся хоть раз спокойный разговор — это вход в дружбу на новых основах.
Не задаваться целью научить, повлиять, направить — это происходит тем верней, чем меньше намеренности.
"Как подойти, с чего начинать?.. Жутко трудно! Какой-то барьер… Как же я могу все рассказывать, я, именно я?.. Почти как рассказывать о неизбежности смерти".
Да, барьер, притом двусторонний. Даже великовозрастный ребенок более всего стесняется таких разговоров именно с собственными родителями. Боится вопросов, боится нравоучений, боится и неуклюжих, убийственных откровений. Есть у каждого, повторим, глубочайший инстинкт нравственного самосохранения. Это именно он делает невозможным и для взрослого представить тайну собственного рождения как простой плотский акт, хотя все вроде бы ясно.
Не «ясности» ищет душа в этом знании, а посвященности.
Лучше ничего не сказать, чем сказать ничего. Десятилетний может оказаться более образованным в вопросах пола, чем мы с вами.
При вопросах, ставящих в тупик, лучший ответ: "Мне об этом нужно узнать точнее, подумать. Потом поговорим". Авторитет и доверие ущерба не потерпят, напротив, и драгоценные вопросы не пропадут.
Придется только выполнить обещание. И не откладывая надолго.
Кое-что о зрелищах. Разговор шел об обычных трудностях учебы, о вполне ординарной лени, о стандартном непослушании, когда вдруг мать как о само собой разумеющемся сообщила:
— Мы с Андреем уже полтора года не разговариваем.
— Почему?
— Он оказался таким… Ужасно. Не знаю, как рассказать.
— Как было.
— Не могла себе представить, что мой сын окажется таким… ненормальным… Таким подлецом… Вы не можете себе вообразить. Кошмар, стыд. Ну, короче говоря… Он подсматривал.
— Что подсматривал?
— Как я мылась в ванной.
— Да. Через застекленное окошко из туалета. Теперь его замазали.
— Погодите, не понимаю. Сколько ему лет, вы сказали?
— Скоро четырнадцать.
— И уже полтора года не разговариваете?
— Как можно после такого о чем-нибудь говорить?
— И это единственное его прегрешение?
— По-вашему, этого недостаточно?
— Я хотел спросить, провинился ли он перед вами еще в чем-нибудь, из-за чего стоило бы полтора года не разговаривать? И как вам это удается?
— Да нам, в общем, и не о чем. Кроме еды, уроков…
— А раньше было о чем?
— Раньше я думала, что у меня растет друг. Она считала сына не менее чем извращенцем.