Чтение онлайн

Глава 34

Еще затемно Влад покинул тот дом, который сутки назад был ему завещан. Отойдя подальше практически наощупь, он привалился спиной к дереву и стал дожидаться утра.

Савельич действительно дал ему свободу выбора. Надставил к вещмешку похожую ткань, чтобы тот стал в два раза больше объемом. Положил консервов, сухарей, витаминов. Две армейские фляги водки. Снаружи привязал легкий спальник камуфляжного цвета. Когда Влад забирал вещмешок, сверху на нем лежали его граната и нож. И еще пистолет. Гранату и нож он взял, а пистолет Получается, с ним хоть в дальнюю дорогу, хоть прямиком к тому, кто сам вынес себе приговор Пистолет он оставил.

Пробуждающиеся ото сна улицы провожали его настороженно. Влад подумал, что еще чуть-чуть и они могли бы стать для него почти родными. Эти перерастающие друг в друга двухэтажные домики. Этот застывший в прыжке через канал мостик. И даже эти совсем заброшенные исторические постройки Ему вдруг захотелось сюда вернуться! Тихим вечером пройти точно так, по этой не самой совершенной улице только в обратном направлении! И чтобы солнце уже клонилось к закату. А еще влюбленные парочки навстречу. И чтоб Савельич никуда не спешил

Оставив за спиной последнее городское строение, он вздохнул с облегчением. Хотя тело еще хранит тепло русской печки и в мыслях одинокий старик продолжает свой рассказ это уже перевернутая страница. Через неделю кожа рук сделается серой от грязного тумана, ладони будут радоваться пламени осторожного костра, мысли станут лишь продолжением дороги.

А все-таки Савельич необыкновенный человек! Если, конечно, правду о себе рассказывает. Да, Влад, все верно, ложь бы ты за версту почуял, но все ли тут в порядке с логикой? Итак. Тебя Савельич выходил. Влияние его в городе ты видел своими глазами. И подземное убежище тоже. Дом на тебя он переписал. Жизнь свою, верней смерть, в твои руки отдал. И вместе со всем этим врать? Нет, Влад, он тебе правду рассказал. Правду! Но что тебя в этой правде грызет, что не дает покоя?.. А то грызет, что не знаешь ты ответа на свой вопрос. Как хороший человек а Савельич хороший человек мог стать источником чего-то плохого? Чего-то такого, что и его жизнь поломало, и жизни других, так ведь? И нет у тебя, Влад, ответа на этот вопрос. Совсем нет! Но только ли на этот?.. Ну, копни поглубже. Давай, когда еще к этому подступишься! Какой вопрос не дает покоя? А вопрос простой. Если хороший человек причинил зло, но потом искренне раскаялся и предпринимает действия для того, чтобы исправить последствия своего поступка насколько в таком случае он должен понести наказание? Вот, Влад, твой вопрос! И не знаешь ли ты, почему он так тебя беспокоит?

Все, дорогой товарищ! Хватит! Ты давно уже все решил! А если не все, тогда оглядись вокруг и найди другой вариант того, как тебе с собой помириться!

Ветер. Он шумит вовсе не зловеще. Просто листья на деревьях такие маленькие, что трепещут коротко и, собираясь в хор неведомых насекомых, добавляют окружающему миру тревожных ноток. И еще эти листья совсем не пахнут. Но, быть может, все дело в чьем-то немного подпаленном обонянии

Савельич, конечно, умный человек. Только сильно заносчивый. Вы, мол, Владислав Максимович, и не должны были этого понимать, потому как в советской школе учились, а учебники для нее я составлял Так порой все представлял, будто он один правду знает. Но если так, если в твоей, Влад, жизни не было правды, то что же тогда Маша? Что Серега? Что тогда Леха Шмидт?!

–

 Они подружились в учебке. Этот Леха Шмидт Было в нем что-то особенное, ну, кроме того, что он рыжий немец с Поволжья. Уже на первом месяце службы Леха встанет, бывало, посреди расположения роты, руки демонстративно в карманах, на лице улыбка: «А я сказал нет!» И не заботило его, кем был тот, кто не прав.

 Некоторые думают, говаривал он, что если я маленький и щуплый, меня под себя подмять можно. А я ведь если захочу, то никто меня с места не сдвинет. Не веришь, Влад? Тогда попробуй! Давай, сдвинь меня! Попробуй!

Конечно, во всем этом было что-то мальчишеское. Да они тогда на самом деле были мальчишками! И оставались таковыми даже после первого обстрела.

 Лежу я, значит, как и все, мордой в землю, деловито излагал Леха, заняв позицию в центре их компании. Мины рвутся, осколки свистят! Только потише стало, чувствую кто-то за ногу меня дергает. Поворачиваюсь Влад! Каску снял, глазищи белые, рукой за свой затылок держится. Леха, кричит, посмотри, Леха, что у меня там?!! Ну, подполз я, посмотрел у него царапина сзади на шее. Ничего, говорю, у тебя там нет, просто воротником натерло. А он вцепился мне в плечо, не отпускает. Уже тишина наступила, а он мне в самое ухо, не ври, орет, не ври, скажи, что там у меня, Леха, скажи!!!

Слушая своего друга, Влад тоже смеялся, до боли в животе. Ведь тогда еще можно было так смеяться. Потому что мальчишки. Потому что весна, которая на Кавказе резкая, насыщенная сухим, жарким ароматом цветущей зелени, пусть в их случае даже и с привкусом гари. И еще потому, что у каждого в жизни есть святое право не ведать того, что будет.

Это случилось, когда они попали в засаду. Командира тогда сразу ранило, и еще двоих. Леха шел правей по склону, и он тоже поначалу залег, но потом рванул вперед, за что-то там зацепился и начал поливать духов длинными очередями. В общем, принял огонь на себя. Командир приказал отходить, но Влад остался лежать. Сначала смолк автомат Лехи, потом и огонь духов стал менее плотным. На мгновение установилась тишина. Такая тишина, будто весь мир попал в паузу до того момента, пока самый проворный не положит свое намерение в основу следующего витка. И Влада как подбросило. Плевал он на духов! И на войну эту плевал! И на все остальное тоже плевал! Вот только друга своего сейчас вытащит

Когда они уже вышли из-под огня и отлеживались в зеленке, Леха открыл глаза. Сколько времени он смотрел? Пятнадцать секунд? Двадцать? Как много увидел Влад за эти секунды! Вся Лехина жизнь, как вспышка короткая, но в общую ткань вселенской жизни вписанная навечно, Лехиными глазами, и отдельно те минуты, когда он лежал один на склоне. А эти минуты «Мне уже ничего не надо было, как бы говорил Леха, и даже если б духи меня забрали, мне бы это уже не повредило, но ты пришел за мной, друг, ты пришел за мной» Влад хотел было подползти поближе, но тело Лехи напряглось, и он выступил за пределы своего лица:

 Возьми, это тебе!

Влад слышал эти слова наяву, хотя зубы Лехи были плотно сжаты, только кровавая пена на губах! Да и не мог он говорить, потому что вся грудь его была разворочена. Не мог, конечно

Больше Леха в сознание не приходил, так и умер. А на следующий день Влад понял, что его друг действительно ему что-то передал. Их вызвали к комбату, и там незнакомый полковник из Москвы долго и нудно все про срыв какой-то спецоперации талдычил. Это казалось диким, потому как этого полковника вчера с ними на том склоне не было, а Леха Шмидт был, и этот полковник сейчас стоит здесь, а Лехи нет, так почему же тогда эта крыса тыловая В какое-то мгновение Влад вдруг ощутил спокойствие. Полное спокойствие, и лишь на кончике взгляда заряженная мысль: «Ну, вонючий боров, давай! Скажи еще что-нибудь про приказ, про трибунал, про спецоперацию свою. Скажи! А я посмотрю тебе в глаза, и твое сердце остановится! И это будет от нас извинением за то, что не полегли вчера всем взводом»

Когда Влад вернулся из армии, его стали звать в правоохранительные, так сказать, органы. В военкомате-то всех дембелей обхаживали, в милиции работать предлагали, но эти пару раз заявлялись к нему домой. Солидные такие, в костюмчиках, обращались на вы. Говорили, что очень нужны им такие вот решительные сотрудники, которые могут и приказ исполнить, и взять ответственность на себя если что. Но на все это Влад отнекивался. Отвечал, что не определился еще с тем, чего хочет в жизни. Он не врал, он и на самом деле не знал, чего хочет. Зато точно знал, чего не хочет. Воевать не хочет! Исполнять идиотские приказы не хочет! Слушать все это вранье про обеспечение конституционного порядка не хочет! И особенно не хочет видеть рожи духов, которых приказали пропустить, и которые идут, ухмыляются и говорят в лицо, что ваши хозяева вас продали! Всего этого Влад, конечно, не говорил так, включал дурачка.