Чтение онлайн

Неужели я забыла советы матушки, писал он. Разве она, с тех самых пор, как я уехала из Вены, не умоляла меня развивать свой ум? Я должна взяться за чтение — за серьезное чтение, разумеется, и должна читать самое меньшее по два часа в день.

Потом он написал одну странную вещь, употребив очень странное слово, которое впоследствии мне пришлось вспомнить.

«По правде говоря, я дрожу за твое счастье. В конце концов, я не думаю, что дела могут вечно продолжаться так, как они обстоят сейчас.

…Революция будет жестокой, и, может быть, ты сама сделаешь ее такой».

Не он подчеркнул это ужасное слово. Я сама подчеркиваю его сейчас.

Тогда мне не пришло в голову, что это довольно странное выражение, но теперь я четко вижу перед собой исписанный братом лист, и, кажется это слово как-то особенно выделяется на странице… Оно словно написано красным цветом — цветом крови.

После отъезда Иосифа я в самом деле пыталась исправиться, потому что знала, что он прав: мне следует играть и нужно стараться быть более серьезной. Я даже пыталась читать.

Я написала матушке, что следую хорошим советам своего брата и «…ношу эти советы в своем сердце»! Я уже не так часто ходила в театр, еще реже ездила на балы в Оперу. Я пыталась полюбить охоту, во всяком случае, несколько раз сопровождала на охоту мужа. Я постоянно стремилась быть любезной со столетними старушками и с «вязанками».

Я действительно очень старалась.

И Луи тоже.

Он сдержал обещание, данное Иосифу, и эта небольшая операция наконец была сделана. Она прошла успешно.

Мы были в восторге. Я писала матушке:

«Я достигла того счастья, которое имеет величайшее значение во всей моей жизни… Наши брачные отношения полностью осуществились. Вчера попытка повторилась и была даже более успешной, чем в первый раз. Сначала я собиралась специально послать к моей любимой матушке посыльного, но побоялась, что это может вызвать слишком много слухов… Не думаю, что уже беременна, но у меня есть надежда на то, что я могу забеременеть в любой момент».

В моем муже произошли разительные перемены. Он был в восторге, вел себя как пылкий любовник и хотел быть со мной все время. Я тоже стремилась к этому и постоянно повторяла самой себе: «Скоро мои мечты станут явью!» Теперь у меня было столько же шансов стать матерью, как и у любой другой женщины.

Луи сказал, что должен написать моему брату, которому он обязан всем этим.

«Надеюсь, что в следующем году я непременно подарю тебе племянника или племянницу… Именно тебе мы обязаны этим счастьем!» — писал он.

Эта новость быстро распространилась по всему двору. Тетушки настаивали на том, чтобы им сообщали все, что касается этого вопроса. Аделаида находилась в состоянии величайшего волнения и во всех подробностях рассказывала об этом своим сестрам.

Луи в порыве откровенности как-то сказал Аделаиде:

— Я считаю это величайшим удовольствием и жалею, что прожил так много времени, будучи не в состоянии наслаждаться им.

Король был необычайно весел. Двор наблюдал за ним с интересом и держал пари относительного того, когда появятся подтверждения недавно приобретенных мужских достоинств короля. Прованский и его жена пытались скрыть свою досаду. Я знала, что Артуа злонамеренно пытался спровоцировать Прованского, бросая за нашими спинами шутливые замечания по поводу недавно появившейся у короля удали.

Наши жизни, несомненно, находились во власти тех, кто окружал нас. Мы не могли найти уединения. Все замечали, что по утрам я выгляжу усталой. Это вызывало хихиканье, и за нами украдкой наблюдали. Все вокруг нас были начеку.

Но меня это не волновало.

Я мечтала о том дне, когда смогу объявить, что вскоре стану матерью.

Каждый день я думала о своих новых надеждах. Я мечтала о том, чтобы у меня поскорее появились признаки беременности, изо всех сил старалась выполнять инструкции Иосифа и думала о том, что может понравиться моему мужу. Он был так же внимателен ко мне, как я — к нему. По крайней мере, оба мы желали одного и того же. Я мечтала о моем собственном маленьком дофине. Когда он у меня будет, мне больше нечего будет желать от жизни. Мое желание иметь ребенка было жгучим.

В августе я устроила в Трианоне праздник, распорядившись в саду расставить палатки и устроить там ярмарку, а также разрешив хозяевам магазинчиков из Парижа привезти в сад свои палатки. Сама я исполняла роль limonadiere [85] . Моя одежда представляла собой костюм официантки из восхитительного муслина, украшенный кружевами и сшитый для меня специально по этому случаю вечно услужливой Розой Бертен. Все заявляли, что еще никогда не видели такой очаровательной limonadiere, и спешили ко мне, чтобы я их обслужила. Мы с моими фрейлинами нашли, что продавать лимонад — величайшее удовольствие на свете. Король все время был рядом со мной, и все заметили, с какой нежностью мы относимся друг к другу.