Исповедь мачехи
Шрифт:
– Хорошо, спасибо.
– Я точно могу тебе сказать, что мы с папой касательно армии сможем помочь только в одном: договориться о приличном месте службы для Коли.
– Я поняла, спасибо. Только почему эту проблему моего мужа тоже должна решать я?..
– Аль, ты что сейчас хочешь услышать? Нет, не должна. Но будешь.
Бесконечная, бесконечная череда разговоров… писем… сообщений… Я все больше и больше погружалась в историю Аля – Коля. Вернее, меня в нее погружали. А я и не сопротивлялась.
Я дышала Алькой, жила ею. Как и всеми моими детьми. Правда, той весной младшим детям я кислород моей любви перекрыла. Все было отдано старшей дочери. Все. Без остатка.
Да… Я перестала быть для Егора, Маши и Ивана настоящей мамой. Они общались со мной, я заботилась о них, выполняла свою работу мамы, но от меня шел в их сторону холод. Честно говоря, особенно по этому поводу я не переживала. «Потом, – уговаривала я себя, – успею. Сейчас самое важное – помочь Але. Ей тяжело, она запуталась, я хочу, чтобы она была счастлива…»
Потихоньку стало возникать напряжение в отношениях с мужем. Он чувствовал, что меня для него стало мало…
– Я прошу тебя, – сказал он мне как-то, уходя на работу, – повернись лицом к детям. Им плохо без тебя.
– Если я повернусь к ним лицом, то Аля увидит мою спину.
– Ничего страшного. Она замужняя самостоятельная женщина. Ты и так для нее сделала очень много.
– Андрей, если сейчас ей не помочь, то мы ее потеряем.
– Не пойму, чего ты боишься: что Алевтине будет плохо или то, что мы ее потеряем?
– Что ей станет совсем плохо, если мы ее потеряем.
– Уверяю тебя: плохо будет только нам. И то, если ты сейчас не остановишься.
– Что ты предлагаешь?
– Занимайся Егором, его поступлением, Машей, Иваном… Прекрати эти бесконечные душеспасительные беседы с Алей. Для каждого человека рано или поздно наступает время, когда надо сделать выбор. Вот пусть Алевтина сама сделает свой выбор. Это ведь ее жизнь, не твоя…
– Она – мой ребенок!
Андрей ничего мне не стал отвечать, обнял, поцеловал и ушел.
Разум вздохнул с облегчением: «Наконец-то у меня появился союзник». Душа мне твердо сказала: «Делать так, как я подсказываю»…
Днем раздался звонок Алевтины:
– Привет! Мне нужна твоя помощь…
– Привет! Что случилось?
– По-моему, в нашем подъезде пожар. – голос Али дрожал.
– Так… Спокойно. Давай по существу.
– Коля сейчас позвонил…
– И что?
– Дома сильно пахнет дымом. Он спрашивал, что делать…
– И что делать?
– Я сказала ему, чтобы посадил в корзину кошку, забрал документы, деньги и вышел на улицу…
– Вышел?
– Не знаю, он на телефон не отвечает.
– На мобильный? Позвони на домашний.
– Звоню. Тишина…
– Давай сначала.
– Позвонил Коля, говорит, дома очень пахнет дымом, и он не знает, что делать.
– Он на лестничную клетку выглядывал?
– Да, говорит, что очень сильный запах гари.
– И ты ему сказала про кошку и про деньги…
– Да.
– Связи больше не было?
– Нет…
– Аль, прости, а Коля с утра как себя чувствовал?
– Нормально. А что?
– А ты-то где?
– Что значит где? На работе, естественно…
– Ну, я просто не совсем понимаю ход мыслей мужчины, который звонит жене на работу и задает такие вопросы…
– Про это я тоже подумала. Но мне кошку очень жалко. Скажи, как можно выяснить, что случилось?..
– Позвонить в 01, назвать адрес и объяснить ситуацию…
– Ты понимаешь, я бы не дергалась, но он на звонки не отвечает… Наверное, у него опять зарядки на телефоне нет…
– А домашний почему молчит?
– Вот это меня и беспокоит…
– Ладно. Давай так… – я поняла, что ситуацию надо брать в свои руки. – я сейчас все узнаю и тебе перезвоню.
– Спасибо!
– Я правильно понимаю, что у тебя дни отчета?
– Да…
– Так вот ни за что не переживай, спокойно считай свои цифры и вообще работай…
– Спасибо.
Звонок Алевтины чудесным образом совпал с дневным сном Ивана. Я спокойно позвонила в службу спасения и узнала, не зарегистрирован ли по такому-то адресу вызов на пожар. Нет. Все в порядке. Примерно представляю, какое впечатление произвел мой вопрос на девушку-диспетчера службы 01, но это сейчас не имело значения. Позвонила дочери, попыталась успокоить, но Аля была крайне взвинчена и собиралась в рабочее время ехать разыскивать до сих пор молчавшего Коленьку.
– Аль, ты с ума сошла? Какой Коля? С ним все в порядке! Ты не можешь сейчас уехать с работы! У тебя самая горячая пора…
– Я все понимаю, но в голову все равно ничего не идет… Я не работаю, а без конца номер телефона набираю…
– Боже мой, да что же это такое?! Ну хорошо. Давай так. Я разбужу Ивана, и мы с ним съездим к тебе домой. Но я тебя предупреждаю сразу: если я с двухлетним ребенком поднимусь на десятый этаж, а мне откроет дверь твой муж с заспанной физиономией, я буду вести себя в не свойственной мне манере. Договорились?
– Да-да, спасибо большое! Извини, пожалуйста.
Сказать, что меня колотило, – значит ничего не сказать. Я была в ярости. Не от ситуации. От поведения Коленьки. И в то же время пыталась себя успокоить, придумывая оправдания здоровому мужчине. Но невольно вспоминала всех мужчин моей семьи и не находила ни одного, кто в критической (критической!!!) ситуации позвонил бы жене и спросил, что делать… Мой разум и душа отказывались понимать поведение мужа Алевтины…
Я разбудила сына, наспех запихнула в него какое-то пюре, и мы помчались в сторону дома семьи Хвостовых. К счастью, мы жили совсем недалеко друг от друга. Всю дорогу я уповала на то, что зятя не окажется дома. Уж очень мне не хотелось выглядеть сумасшедшей тещей…