Исповедь мачехи
Шрифт:
Я чувствовала, что мне даже дышать становится труднее. Как же это невыносимо тяжело – ждать! Я никогда и предположить не могла, что буду настолько зависеть от звонка этой девочки… Алька-Алька, что же ты со мной делаешь… За что?.. Я никак не могу понять: за что?..
День шел. Я выполняла намеченную программу, но все было как в тумане. Этот ненужный мне праздник, солнце, море… Все не в радость. В какой-то момент я поняла, что и семья моя сейчас мне в тягость. Я так хочу лечь, укрыться с головой одеялом и ждать… Она не может меня не поздравить. Не может не позвонить. Хотя бы потому, что это шанс попытаться что-то исправить.
Приближался вечер. Маше пришло время возвращаться в лагерь. А к нам должны были прийти в гости наши ялтинские друзья.
Вот этой паузы, когда Маша уже уедет, а гости еще не придут, я ждала с особым нетерпением. Мне просто физически требовалось побыть одной. И когда долгожданная пауза настала, я поручила Ивана Егору, а сама отправилась гулять с нашим тогда еще щенком Танго.
Боже мой, что я только себе не говорила, как я себя не успокаивала… Все тщетно. Я понимала, что нахожусь на грани больших слез. Ну а почему бы и нет? Я так редко плачу…
Огромным усилием воли снова завязала себя узлом. Нет, я могу напугать своих мальчишек…
Хорошо, как хорошо, что Маша уехала. Я же видела ее глаза. Маша чувствует меня как никто на этой земле…
Вернулся Андрей. Привез мой любимый «Киевский» торт. Мой муж… Он все видел, все чувствовал, все понимал… И так старался сделать этот день праздничным. Именно тогда, когда я увидела во дворе Андрея с тортом, я и расплакалась.
– Катенька, Катюша, да ты что?! – муж встал передо мной на колени, гладил меня, сидящую за праздничным столом, по голове. – Нельзя тебе плакать! У тебя же день рождения… Сейчас гости придут… Прошу тебя: успокойся. Ты напугаешь детей! Слышишь?! Они же не видели тебя такой никогда…
– Ты только объясни мне: почему? Почему Аля не звонит?
– Катюша, давай подумаем об этом завтра… Я ей завтра позвоню, все выясню.
– Почему завтра? Ты не допускаешь мысли, что с ней что-то могло произойти? – я мгновенно перестала плакать. – Ты только представь себе, что должно было случиться, чтобы Алька меня не поздравила с днем рождения?
Я раздумывала недолго:
– Нет… Больше не могу так мучиться: позвоню ей сама и спрошу, что случилось, – сказала я решительно и взяла в руки телефон.
– Катюша, подумай, – попытался остановить меня муж.
– Ты чего-то не договариваешь?
– Нет…
Набрала номер. Первый мой звонок Алевтина отклонила… Я нажала на повтор…
– Да…
– Привет! – очень аккуратно сказала я.
– Здравствуй! – подчеркнуто холодно ответила мне Аля.
– Прости, я только хотела узнать, все ли у тебя в порядке? Ты жива?
– Жива, и у меня все отлично.
– Это очень хорошо, я рада. Тогда пока. – Больше нам говорить было не о чем.
– Ну почему «пока», – вдруг сказала мне Алевтина, – раз уж ты позвонила сама, давай я поздравлю тебя с днем рождения… Дорогая Катя… – совершенно издевательским тоном начала Аля.
– Нет, спасибо, я не нуждаюсь в таких поздравлениях, – ответила я и отключила телефон.
Мы с мужем молча смотрели друг на друга. Два взрослых человека, любящих друг друга всей душой, в этот момент больше всего на свете хотели не видеть никого и ничего рядом, чтобы иметь возможность в одиночку пережить свой стыд и свою боль…
Решение о том, что нужно делать дальше, я приняла с ходу: набрала номер телефона Алиной свекрови:
– Добрый вечер, Татьяна Васильевна! Это Катя, я звоню вам из Ялты.
– Ой, Катюша, дорогая моя, как хорошо, что вы позвонили… Я так вам рада, – запричитала мама Коленьки.
– Вы простите мне мой поздний звонок… Я просто хотела узнать, как живут наши дети?
– А что случилось?
– Да ничего особенного… Они с нами уже довольно давно не общаются, мы волнуемся.
– Так все хорошо у них. Вместе живут вроде… Я Алю-то не вижу, а Коля мне ничего и не говорит толком. Коленька вот-вот будет диплом защищать.
– Понятно. Спасибо… А у меня, знаете ли, сегодня день рождения…
– Ой… Ой… Катюша, поздравляю вас, вы такой светлый человек, пусть у вас все будет хорошо…
– Спасибо! Извините, что я вот так напросилась… Просто как-то вы никогда меня не поздравляли. Наверное, не знали…
– Да… Я-то вчера Алину маму поздравляла… Знаю, когда у нее день рождения. Да и Коленька напомнил… Ой, с ума сойдешь с ними. То видеть тещу не мог, то звонит, напоминает… А вот что у вас… Мне они и не сказали… Надо же, как в жизни бывает… Это что же? Получается, вы с Мариной почти в один день родились…
– Ага. Ирония судьбы… Аля меня тоже не поздравила. Не знаете, что с ней происходит?
– Аля… – Татьяна Васильевна замолчала, словно размышляла, стоит ли мне говорить то, что хотела. – Знаете, Катя, Алевтина в последнее время изменилась до неузнаваемости… И внутренне, и внешне… Я даже и не знаю, чего бояться… Она как на майские к матери в Прионежск съездила, так вообще другим человеком вернулась. Я, правда, видела-то ее мельком один раз… Они заезжали ко мне, так Коленька отчего-то даже подниматься не стал в квартиру, с бабушкой не поздоровался. А Аля – из машины не вышла, в окошко кивнула и всё…
– Ну, хорошо хоть, еще здоровается … – задумчиво произнесла я.
– Да… Я уж и не знаю, как себя вести с ней. Так боюсь, что они опять ссориться начнут с Коленькой…
– А ваш сын как? Не изменился?
– Ой, да все в порядке с ним, довольный такой ходит…
– Он тоже меня с днем рождения не поздравил…
– Ну так а ему откуда знать? Аля-то, наверное, не сказала…
– Мы с ним в социальных сетях общаемся, там пишут, когда у кого день рождения…
– Некогда ему в Интернете сидеть, – защищала своего сына Алина свекровь, – он ведь то работает, то учится, света белого не видит…