Чтение онлайн

– Понятно… Спасибо. Ну а характеристики, которые ты давала мне, ты можешь озвучить?

– Я не давала тебе никаких характеристик.

– То есть ты не говорила, что я все время вру, чтобы испортить твои отношения с папой, чтобы выставить тебя в негативном свете?

– Нет, я этого не говорила, и тебя мы в разговоре не касались.

– Значит, меня обманывает мой муж?

– Это вы сами разбирайтесь.

– Может быть, позвоним папе и спросим его?.. – Аля в ответ пожала плечами.

А мне вдруг стало до пронзительного звона в ушах легко. Все, во что я не хотела поверить долгие месяцы, ярким светом било мне в глаза. Пазл сложился. Чужая… И мне больше не о чем с ней говорить. Совсем не о чем. Но, наверное, память души сильней всего на свете, и я решила сделать последнее, что могла в такой ситуации сделать для этого человека.

– Знаешь, уж коль скоро я выдернула тебя с работы, то хочу, чтобы ты со мной встретилась хоть с какой-то пользой для тебя. Во-первых, теперь, когда мне стало ясно, что нас совершенно ничто не связывает, я возвращаю тебе вот это.

Я протянула Але ее детские фотографии, которые давно хранились у нас дома по ее просьбе и которые она попросила отца вернуть, когда тот объяснялся с дочерью относительно прописки. «Передай Кате, чтобы она вернула мои детские фотографии», – сказала тогда Аля своему папе. Андрей мне сразу передал просьбу, а я все никак не могла расстаться с маленьким Алиным архивом, понимая, что это повод, чтобы с ней встретиться.

– Во-вторых, я хочу рассказать тебе про то, как жила моя семья и я с того момента, как ты ушла от нас. Знаешь, Аль, мы все под Богом ходим, и совершенно неизвестно, что и как может случиться с нами в следующую минуту. Известно только то, что жить надо по совести. Так вот, если что-то в твоей жизни пойдет не так и ты станешь задавать себе вопросы: почему? за что? зачем? – вспомни этот наш разговор. Возможно, ты найдешь ответы… Давай начнем с моего сообщения тебе про то, что болеет папа.

– Какого сообщения?

– Ты помнишь, я писала тебе, что болен отец?

– Не-ет… – удивленно вскинула брови Аля.

– Ну хорошо, а то, как папа тебе звонил и спрашивал, получала ли ты это сообщение, а ты ему ответила, что не стала звонить, узнавать, что с ним случилось, потому что он не узнаёт о твоем здоровье?

– Не-ет…

– Удивительное дело… Папа так переживал из-за этого… Надо же, а ты даже не помнишь… Скажи, Аль, вот ты не хочешь с нами общаться, или, как это сама здорово формулируешь, у тебя «нет желания поддерживать отношения», так?

– Да, так, – по тому, какое впечатление произвели на мою собеседницу процитированные слова, мне показалось, что Алю просто завораживает звучание этой фразы.

– Ну хорошо. Я – понятное дело: отняла у тебя отца, лишила тебя детства и долгие годы всем вокруг врала, чтобы только выставить тебя в черном свете. – Аля слушала меня и кивала, соглашаясь. – Маша, Егор и Иван заняли твое место и вообще выродки, потому что они мои дети… Ты вправе нас всех не любить. Даже ненавидеть. Но скажи мне, а как же отец? Неужели ты встретила за свою жизнь хоть один пример папы лучше, чем у тебя?!

– Нет. Лучше нет.

– Так почему же ты с ним не общаешься? – Я готова была закричать.

– Не знаю… – безучастно ответила Аля.

– Так… Ладно. – я старалась взять себя в руки. – И здесь мне все понятно. Давай я расскажу тебе о том, как пережили твой уход Егор и Маша. – и я стала спокойно воспроизводить все события, связанные с переживаниями моих детей. Аля слушала молча, никаких эмоций на лице, никаких движений руками, которые выдавали бы ее хоть какие-то переживания. Когда мое повествование дошло до болезни Маши, Алевтина вдруг выкрикнула, сморщив свой носик:

– А ты знаешь, что Маша присылала мне сообщения угрожающего характера?!

– Что? – чуть не подавилась я чаем.

– Да-да, – торжествующе продолжала Аля, – я даже сохранила этот текст у себя в телефоне.

– Вот это номер, – рассмеялась я. – И как же тебе угрожала десятилетняя девочка?

– Она написала: «Ты еще за все ответишь. Маша». Да-да, она специально подписалась, потому что номер-то новый… Я все, все сохранила.

– И что? – продолжала смеяться я.

– Это же прямая угроза! – очень зло ответила Аля.

– Аль… – Я взяла себя в руки и перестала улыбаться. – Ты ведь когда-нибудь все-таки станешь мамой… Я очень надеюсь, что это произойдет в ближайшем обозримом будущем. Так вот, как у потенциальной мамы, как у старшей сестры десятилетней девочки, у тебя не возникла мысль, что надо перезвонить Маше и попросить о встрече, поговорить с ней, узнать, что происходит?.. – Аля молчала. – Судя по твоей реакции на сообщение младшей сестры, ты и со своим ребенком будешь общаться по принципу: «Ты мне должен, потому что я тебя родила…» Скажи, а почему ты не ответила детям, когда они написали тебе письмо летом? Они так ждали твоего ответа или звонка…

– Не знаю…

– Ну ладно. Собственно, мне все ясно. Ну, чтобы картинка была полной, я расскажу тебе о себе. – И я поведала всю свою историю расставания с Алей. – Знаешь, это так страшно, когда и ребенок твой жив-здоров, а кормить тебе его не дают, и видеть его нельзя… Молоко-то прибывает… А кормить некого… Вот такая история. – Аля молчала. – Чтобы закончить этот разговор, я расскажу тебе, чему ты меня научила и что я поняла благодаря тебе. Во-первых, я поняла, что добро делать надо, обязательно и безоговорочно, но только тогда, когда человек высказывает хоть какую-то просьбу о помощи… Ты ведь никогда ни о чем меня не просила. Я сама решала, что Але надо выучиться и получить права, переехать в Москву, прописаться, снять квартиру… Ты брала и пользовалась. Но никогда не просила. И я хочу попросить у тебя прощения за это…

– Да-да, – выразительно посмотрела на меня Аля.

– Во-вторых, – продолжала я, не обращая внимания на это «да-да», – благодаря тебе и только тебе Маша, придя когда-нибудь ко мне с разговором про то, что она полюбила мужчину, у которого есть дети от другой женщины, на вопрос, как мне себя вести с его детьми, услышит: «Никак. Мужчина твой пусть с ними общается. Но к тебе эти дети не имеют никакого отношения. Их мать – другая женщина».

Впервые за наш разговор на лице Алевтины я увидела растерянность.