Чтение онлайн

Простые слова — существует страдание; существует причина страдания; есть возможность прекращения страдания; и существует путь, ведущий к его прекращению я, если не сей час, то после смерти.

Наше же мировоззрение и мышление, игнорирующее все что происходит за периметром как недостойное внимание, проигнорировало и этот росток.

Зря. Его уже тогда нужно было раздавить в самом зародыше.

Теперь тут уже нужнее не мотыга, а большой топор, и много труда, пота и крови. Надеюсь не нашей….»

Отец пишет, тени от лампы блуждают по стене комнаты, а мальчик спит и сны его красивы, героичны и чувственны.

Пулеметы захлебывались. Пулеметы стрекочут. Патронов много, их еще можно не жалеть. Главное остановить, сбить вал орды прущей на колючую проволоку, не дать им прорваться.

Их много, они голодные и злые, а еще от них отвернулся Господь.

Они хотят забрать их еду, лекарства, машины. И потому их надо убить. И не будет в том греха.

Пулемет часто-часто тявкает короткими злыми очередями: раз-два-три, раз-два-три…Одни фигурки падают, но за их спинами вырастают новые. Отсюда трудно разобрать что них в руках — палка или автомат, или в руках вообще ничего нет, или в них зажат ребенок. Главное не дать им приблизиться…Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три….

Неожиданно откуда то сбоку возникает фигура. Женщина. Девушка. Он не видит ее лица, но по запаху, но по голосу он узнает дочь их соседей — 15 летнюю Настеньку Корф.

Сердце его замирает, а дыхание девочки вдруг обдает его ухо, ее зубки надкусывают мочку, и неожиданно начинает ему шептать в ухо слова из проповеди пастора Иван: Бог хочет что бы уготовленные к спасению выжили, и что бы уготовленные к погибели — погибли. Что бы их дети умерли, а наши выжили….Наши с тобой, Ваня. Наши общие дети. Она продолжает покусывать мочку уха, а руки начинают делать разное… Приятное. Сладкое.

Ивана почему то ни чуть не удивляет что у его пулемета вдруг стовол как то незаметно удлинился раза в два и вместо коротких экономных он как то незаметно для себя вдруг начинает садить длинными расточительными очередями. И ему вдруг становится хорошо и легко — так, как может быть тебе в 13 лет.

Да, у подростка было о неплохое воображение и хорошая память. Проснувшись, он бы очень удивился, если бы узнал, что его сон, если конечно выкинуть из нее появление Настеньки Корф, не сильно противоречить событиям 50-летней давности. Но сейчас мальчик просто спал и видел хороший сон.

Отец продолжал писать, а мальчик просто улыбался. Ему было хорошо. Он был героем.

То же время. Цитадель «Ордена»

– Ма! Ма! Ну не спи же. А что дальше было. — Маленькая девочка тормошила бабушку, а той просто хочется спать. Годы у женщины брали свое.

— Алечка, я ж тебе уже тысячу раз рассказывала. — Голос женщины тих и устал. Но в нем не было, ни резкости, ни раздражения. Только старость, только усталость, а еще любовь к ее единственной и любимой внучке — к Алии.

Были и другие любимые. Были. И муж тоже был. Сначала нелюбимый, а потом…Нет, любимым он так и не стал, но Matka Boska, как же больно тогда сжалось ее сердце, когда его опускали в землю! И дети были, и даже многочисленные внуки…Были.

А остались только эти двое — Алия и Маркус — такие разные, и такие любимые.

— А ты еще раз расскажи. Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! — Голос девочки был жалобным, просящим, но старушка знала, что Алечка всегда получает то, чего хочет. Такая уж натура была у девочки — не упрямая, но упертая.

— Ну, хорошо, слушай. — Женщина прижала девочку к себе. — Когда началась Смрадная неделя, и Господь наш излили на грешников свой гнев, и…

— Ба! Ты снова как на проповеди рассказываешь. Расскажи как было взаправду.

— Так взаправду все так и было.

— А ты по-другому расскажи, ну не так как не проповеди. Как ты обычно рассказываешь мне… и Маркусу.

Магда задумалась. А как все было взаправду? И сколько этих взаправд было. Есть слова «Проповеди об исходе пророков», и есть история, которую она иногда, с разными вариациями рассказывает девочке, а еще есть ее личная история, та, которая она никому не расскажет. Даже Алечке.

Не расскажет ей, как те, кто потом назвал себя Пророками, тогда, лет тридцать назад ворвались в зал.

Парадокс, но мотор и двигатель всей затеи старик Линь Бяо остался тогда там, рядом с остывающим телом доктора Гротмана. Старик с самого начала не планировал спасаться с группой.

А ее, наоборот — впихнули в самую середину контура. Не из гуманизма, жалости или уважения к ее интеллекту. Просто она задавала координаты, вводила данные, калибровала настройки и лучшей страховкой того, что она все сделала правильно, было взять ее с собой. Старинный обычай корабелов — в первое плавание новая посудина идет со своим мастером. Так надежнее и так спокойнее.

И ведь не передашь внучке словами, как дорого обошелся им переход, как они лежали несколько часов приходя в себя, сплевывая кровавые бульбы.

Да всего этого ей и не надо знать. Она просто просит рассказать ей историю — ту, что слушала не раз и не два. Ну да ладно, слушай внученька бабушкину сказку.

Маленькая комнатка в Обители Веры и две женщины –

Магда Яблуневская знает, что сон у девочки чуток и говорить ей надо еще несколько минут, прежде чем внучка окончательно уснет.

Старые разбитые артритом пальцы нежно гладят волосы ребенка, подстраиваясь в ритм словам, а сами слова уже другие и о совсем другом:

Bog, jedyny w Пресвятой Tr'ojcy, wola Twoja i po blogo'sciTwojej ufale's nam dzieci. Blagamy Ciebie o nich, uratuj ich izachowaj.

Эту молитву много лет назад в далеком и уже не существующем городе Кракове маленькая Магда засыпая, слышала от своей мамы. А теперь она читала для своей внучки — поздней и самой любимой.

Настоящее. 20 марта 55 года Эры Пришествия Пророков или 75 лет от начала Смрадной недели. Разговор взрослых мальчиков.