Чтение онлайн

– Василий пробыл минут сорок и укатил, супружница его темнее тучи. – Мышка протянула Нине маленький сверток. – Все сделала, как вы велели, пожалуйста.

Нина взяла пакетик, пошла за деньгами, обронив:

– Подожди, сейчас принесу.

– Опосля, опосля. – Мышка махнула сухонькой ручкой и скатилась по ступенькам. – Знаю, вы божий человек, не обидите.

Нина захлопнула дверь, вынула из пакетика миниатюрный магнитофон, вернулась в комнату. Академик глаз не сводил с магнитофона, не удержался и спросил:

– Что это такое?

– Возможно, ничего, а возможно – ответ на главный вопрос. Кто есть кто? Зачем? И почему? Господин полковник прихватил нашего мента Ваську Михеева, продержал ночь, потом отпустил. Он вернулся утром домой, здесь запись его разговора с женой, – объяснила Нина, включая магнитофон.

– Какая техника! – воскликнул Академик. – Высоко летаете, мадам.

– Стараемся. – Нина увеличила громкость.

После взаимных приветствий и общих житейских разговоров женский голос произнес:

«– Василий, ты мне голову не морочь, чую, бабу завел.

– Ты, Дуня, умом двинулась, – невнятно ответил Василий, тяжело сглотнул, брякнул посудой. – Я что, первую ночь на работе?

– Ой ли, Вася? – Женщина захлюпала, высморкалась. – Я звонила дежурному, он сказал, что никаких происшествий, где капитан Михеев – нам неизвестно. И ешь ты, Вася, через силу, кормленый ты, я же вижу».

Женщина заплакала, брякнула посуда, что-то стукнуло, может, стул упал, раздались шаги.

«– Перестань хлюпать, нету у меня никого. – Голос у Василия был растерянный. – Для нас стараюсь, мы с тобой как убогие, кругом такие дела проворачивают, живут люди. А у нас – картошка, каша, капуста да хлеб. Надоело.

– Василий! – взвизгнула женщина. – Ты чего? Воровать решил? Посадют, как жить, как людям в глаза смотреть?

– Меня посадят, а она думает, что соседи скажут. Дуняша, люблю я тебя, но баба ты и есть баба. Ты же меня знаешь. Я на службе, и конец разговору, с соседями не трепись, беду накличешь. Ладно, все, жена мужу верить обязана, если он что делает, значит, то и правильно. А пальтишко я тебе новое вскорости сварганю, не сомневайся».

Раздались шаги, хлопнула дверь.

Нина выключила магнитофон, сказала:

– Пальтишко сегодня от десяти штук и выше, и дежурный не знает, где капитан Михеев. Ваше мнение, Павел Николаевич?

– Сложно сказать, – осторожно ответил Академик. – Но чувствуется, что мент поехал налево.

– Он служит господину полковнику, который к нам прибыл не со специальным заданием, а по личным коммерческим интересам.

– Возможно, но где наш бульон?

– Понимаете, Павел Николаевич, – Нина решила приоткрыть карты, так как Академик был единственным человеком, который мог начать переговоры с суперменами и представить Нину в новом качестве, – они прилетели на встречу с человеком по неизвестному нам делу. Но человек не прибыл. Может, мы способны заменить этого человека и войти в дело?

– Кто это – мы?

– Тимофей Тимофеевич, я и вы.

– Моя роль?

– Посредник между полковником и мной.

Тимоша появился бесшумно, совершенно трезвый, в костюме, белой рубашке и галстуке, с широко открытыми глазами, в глубине которых тускло светились патроны. Нина поняла, он не пил и слышал весь разговор полностью. Тимоша остановился напротив Академика, тот моментально вскочил.

– Паша, ты мне веришь? – миролюбиво спросил ТТ.

– Тимофей Тимофеевич, обижаешь!

– Паша, одно слово на сторону, особливо Мустафе, и ты станешь тяжелее на восемнадцать грамм. Две пули я засуну тебе в брюхо, ты будешь умирать долго.

– Тимофей! – Академик прижал ладони к груди и опустился в кресло.

Тимоша развернулся, – он походил на крупного зверя, – уставился на Нину. Она привычно вздернула голову, глаза ее покрылись ледком, и вдруг почувствовала, что сейчас не выдержит страшного взгляда, сломается, как все, тогда ее власти конец. Но Тимоша так привык, что девка ему неподвластна, что за секунду до своей победы веки опустил, взял со стола бутылку вина, взглянул на этикетку, скривился и сказал:

– Нинель, с твоим умом и счастьем ты еще поживешь. Никому бы не простил, тебе можно, ты особого разлива.

Нина пришла в себя, ноги уже не подгибались, голова была ясная.

– Как это тебе удалось выбрать и завязать галстук? – Она поправила Тимоше галстук. – И недурственно завязал, надо сказать.

– Девочка, принеси из спальни коньяк и поведай глупым мужикам, что им следует предпринять.

Академик вышел на улицу около двух часов; распогодилось, люди перестали сутулиться, у многих даже просветлели лица. Магазины сверкали пустыми прилавками, коммерческие ларьки – иностранными этикетками и астрономическими ценами.

Настроение у Академика было сродни настроению человека, летящего по американским горкам. Подъем, восторг, ощущение свободы и полета, сразу обвал, сердце замирает. Только на горках человек понимает, что все это понарошку и скоро кончится. Академик знал, что полетел всерьез и неизвестно, где приземлится. Рядом остановилась машина, открылась дверца, высунулась несуразно большая голова Мустафы.

– Садись, подвезу, – сказал он и открыл заднюю дверцу.

Академик попятился, уткнулся спиной во что-то твердое, даже не стал выяснять, во что именно, ссутулился и сел в машину.

Когда Гуров сбил Василия с ног, отобрал пистолет и заявил, что терпеть не может, когда неизвестно кто, да еще с оружием, болтается рядом, у капитана Михеева в буквальном смысле слова перехватило дыхание, глаза затянуло кровавой пленкой.

Дитер взглянул на полковника недоуменно, вскочил, схватил Василия под мышки, легко поставил на ноги. Сыщик выключил магнитофон, положил на стол пистолет оперативника и сказал: